— Вот как! — удивился Верховной. — Я уверен что, ни по линии правительства, ни по линии ВКП(б) такой установки не давали. Не извиняйтесь, это серьезный вопрос, государственный, мы разберемся. Откуда, вы сказали был представитель? Из Тулуна?
— Да, товарищ Сталин, из Тулуна.
— Нет, там я не бывал, но в Сибири бывал, в ссылке. До сих пор помню, как на какой-то станции меня старушка угостила пирожками с картошкой, наверное, я голодным выглядел. Она сперва спросила, какой я нации, и какой веры, и я ответил, что грузин, а вера у нас одна — православная. И я пообещал, что буду за нее молиться, и молился, а имя ее сейчас не помню. Да простит меня Всевышний за это, так как саму ее я прекрасно помню. И Верховный, попрощавшись, отключился, а Николай сообразил, что тот сейчас перекрестился.
— «Как же он изменился, наш Верховный», — подумал Николай. — «Рассказывает о своих слабостях, пообещал разобраться с санками. Да если бы еще полгода назад кто-нибудь обратился к нему с таким вопросом, он бы горько пожалел об этом. И тогда, на совещании Ставки, сделал перерыв, так как все устали».
И неожиданно до Николая дошло. — «Его наверняка посетил капитан Неустроев, или кто-то из его коллег из будущего, и кое-что объяснил… с исторической точки зрения, вот и все», — подумал он.
— А это не твое дело, Исаев, — неожиданно прозвучал в голове Николая голос капитана Неустроева. — Как твои дела в новом качестве?
— В каком еще качестве?
— Как в каком? Ты обнаружил у себя знак своего статуса?
— А, Водяного? Обнаружил.
— Да не Водяного, а Водного Стража! Водяной — злой дух, он любит людей топить, а Водный Страж — благородный повелитель Вод. Как же ты этого не понял. Вот ты сегодня вылечил человека от головной боли и этого не понял.
— Я думал, что это совпадение, что так само получилось.
— Ничего не само. Человеческий мозг на 75% состоит из воды, вот ты его и вылечил. А как в остальном дела?
— Да не очень. Галя со мной не стала разговаривать, увидев ваш дурацкий знак, сердится, язык показала.
— Ты насчет знака-то поосторожнее, а то, что сердится, это хорошо, на сердитых воду возят, а язык — совсем прекрасно.
— Да уж, прекрасно, лучше некуда.
— Не унывай, все будет хорошо. Да, я тебя вызвал-то с тем, чтобы заранее предупредить, пока помню. Ты там поаккуратнее со своими торпедами, когда будете проводить испытания — не уничтожь всю Японию, уж больно серьезным представляется твое оружие. Ну, бывай здоров, Исаев, свяжемся!
Глава 8
Рабочий день подходил к концу, и нужно было освобождать помещение, но в этот момент Николая снова пригласили к телефону. На этот раз звонил его бывший комбат Верховцев. Он сообщил, что у него срочный вопрос, и поведал, что закончено следствие по делу агентов, которые похитили его, Николая, и, что состоялся суд. Младшему из агентов, который убил пограничников и двух женщин, назначили высшую меру наказания, а на суде свидетелем выступал ямщик, который был только ранен и его удалось спасти. А вот насчет руководителя группы агентов и врача, который делал уколы, адвокаты, несмотря на признательные показания, потребовали представить свидетелей, и суд отложили. И теперь Николаю предстоит выступить таким свидетелем.
И еще Верховцев рассказал, что старший группы, Петр Юрьевич — бывший царский офицер, принимал участие в обороне Порт-Артура, а когда царь Николай II отрекся от престола, эмигрировал в Китай, в Харбин, где есть большая русская диаспора. Точно также и врача Алексея, который тогда был подростком, родители вывезли в Харбин. Японцы их вычислили, так как оба владеют японским и китайским языками, и привлекли на службу, взяв в заложники, их семьи. И теперь, оба они, не сговариваясь, просят их помиловать и они готовы поступить на службу Советской Стране, так как пути назад им нет. За проваленную операцию японцы им просто отрубят головы. — Ну, давай свой ответ, Исаев, — закончил объяснение Верховцев.
А Николай вспомнил, как Петр Юрьевич ругал самыми последними словами японского императора, как рассказывал про кровожадность японских самураев, и успокаивал его, и как заботливо относился к нему врач.
— Передайте, пожалуйста, — ответил он, — что я ничего не помню, так как был под воздействием препарата, и выступить свидетелем не имею права. А они пусть послужат нашей стране, они, наверняка, пригодятся в предстоящих действиях.
— Правильное решение, — прозвучал ответ. — Пока, Исаев!
* * *
Подготовка к поездке на испытания шла полным ходом. У каждого участника мобильного КБ было конкретное задание, и они его выполняли. Да, у каждого, кроме Николая. Разобиженный на весь белый свет, и, не зная, чем заняться, он отправился осмотреть красный вагон, в котором им предстояло ехать.
Там вовсю кипела работа: железнодорожники что-то проверяли, смазывали, загружали уголь и еще какие-то припасы.
Зоя с Галей чистили запылившиеся оконные стекла, набрасывая на них снег, и счищая его щетками. Николай вызвался помочь, и Зоя вроде уже согласилась, но Галя его немедленно отшила, сказав, что ничего не умеющим бездельникам тут делать нечего, разве что мешать.
Тогда Николай подошел к железнодорожному специалисту, который поднимал крышки у колесных пар вагона, и поинтересовался, чем он занимается.
— Я проверяю смазку в буксах, — добродушно ответил человек. — Это, парень, техника, это тебе не бумажки писать, тут разбираться нужно. Здесь должен быть определенный уровень смазки, чтобы легко вращались подшипники.
Николай заглянул в открытую боксу, непроизвольно поднес к ней левую руку, и сразу почувствовал какое-то неприятное ощущение. Он обошел остальные буксы, проделав то же самое, но никаких неприятных ощущений не было. — «Что-то здесь не в порядке», — подумал он и подозвал специалиста к этой неприятной буксе. — А вы уверены, что здесь именно смазка, а не вода.
— Ну, что же еще? — изумился человек, — конечно, смазка, здесь же крышка с буртиками, ты посмотри, сунь пальчик.
— Чего это вы тут ворожите, Петруха? — послышался знакомый голос. Это старый знакомый Иваныч нес в вагон какие-то свои инструменты.
— Слышь, Иваныч, этот парень уверяет, что в буксе вода вместо смазки.
— Ну, раз уверяет, значит так и есть, он шаман, я его знаю. Иваныч дал подержать Николаю свои инструменты и, наклонившись к буксе, внимательно ее смотрел. — Разуй глаза, Петруха, здесь в крышке трещина, вот туда и заливается дождевая вода, или когда тает снег при оттепели.
Петруха достал из кармана очки, водрузил их на свой нос, и стал внимательно рассматривать. — Ёш твою клёш! — выругался он, — точно трещина. Вода протекает вниз, так как легче, а смазка остается сверху. Сгорели бы мы к чертовой матери в пути, так как вода — не самая лучшая смазка. Ну, парень спасибо тебе. Придется нам, конечно, поработать, чтобы все это восстановить, но это лучше чем сгореть в вагоне во время движения.
Зоя с Галей весь этот разговор слышали, и Галя, конечно же, не удержалась от комментария. — Какие мы умненькие, — сказала она, — водичку нашли. Не дать ли мальчику конфетку?
Между тем работники производства изготовили и загрузили пять комплектов компонентов для морских торпед, железнодорожники растопили систему отопления вагона, и, как только он прогрелся, закачали в баки воду. Все было готово к движению.
Отъезжающие загрузили свои вещи в вагон, попрощались с провожающими, и отдувающийся паром, маневровый паровоз доставил вагон на станцию, где его прицепили к скорому поезду, двигающемуся на Дальний Восток.
* * *
Та-так…
Та-так…
Та-так… — стучали колеса, напоминая Николаю Исаеву, что он не в первый раз движется по этому пути. Но в данный момент он, лежа на верхней полке, вспоминал о том, как, неожиданно для себя, обнаружил воду в вагонной буксе. И еще… устранил головную боль.