— Ты что, с такими людьми общаешься? — изумился Виталий.
— Да, пришлось, не по своей воле, потом как-нибудь расскажу, а у кормы баржи они не зря копошились — наверняка, открыли какие-то краны, и теперь вода заливает баржу, нужно спасать этих людей. Давай, гони, Виталий!
— Машинное отделение! — скомандовал командир, — полный вперед! Рулевой — курс на баржу! А ты, Николай, держись крепче, как бы тебе не вылететь с непривычки. Сейчас полетим.
И они действительно полетели, да так, что временами, при шлепках волн по днищу, нужно было крепко держаться. — Хорошо идем, 53 узла, — заметил командир.
Как только двигатели перевели в режим холостого хода, и катер продолжил движение по инерции, стали слышны громкие крики, доносящиеся из баржи. Скорее всего, звали на помощь, но в этой разноголосице ничего было не разобрать.
А между тем командир подвел катер к корме баржи и сразу разобрался в ситуации. — Вон, смотри, Николай, — сказал он, — здесь не краны, как ты сказал, а кингстоны самой простейшей конструкции, как задвижки, или вьюшки у печки. И они открыты, и вода, действительно, заливается в баржу. И сейчас мы попытаемся эти штуки закрыть.
И умелый экипаж попытался, и еще раз попытался, и еще, но ничего не получалось. Под действием волн и ветра, баржа и катер раскачивались в разных плоскостях, и с разными амплитудами, и как ни пытался ловкий матрос дотянуться до этой задвижки, у него ничего не получалось.
— Нужна шлюпка или резиновая лодка, а у нас ничего такого нет, — разочарованно сказал командир, — не предусмотрено, и даже не представляю, что делать?! Ведь потонут же, их там много, наверное, не одна сотня, баржа большая.
А Николай, Николай уже знал, что нужно делать — это была его функция, его судьба, его статус Водного Стража. Он, молча, погладил правой рукой знак «В» на своей левой руке, и попросил и свой Орден и Морскую Воду и Морского Царя и этот Знак помочь ему в благородном деле спасения погибающих людей.
— Ты чего это надумал? — изумился командир катера, заметив, как Николай снял шлем, сбросил полушубок, и начал раздеваться — догола.
— Да вот, хочу купнуться, — ответил Николай, — заодно и задвижки эти закрою.
— Ты чего! Вода же холоднющая, океанская, соленая, наверняка ниже нуля, даже рыбам холодно. Мгновенные судороги, если ты не в капковом жилете, а у нас резиновые…
— А я привычный, на крещенье купаюсь, нормально.
— Ну, ты даешь! — отозвался Виталий, — только опускайся постепенно, а то судороги схватят, и вот еще что, — он откуда-то достал моток бечевки и обвязал конец вокруг талии Николая.
— А это еще зачем? Я хорошо плаваю.
— Для поддержки, на всякий случай.
— Ладно, хорошо, — согласился Николай, и, не раздумывая, бросился в воду. И она… она приняла его. Да, приняла, и ему показалось, что вода ничуть не холоднее той, когда они с мальчишками, в детстве купались в реке, не дожидаясь летних дней, хотя на самом деле, конечно, было не так. Он вынырнул, почувствовав крепкий вкус соли на губах, и саженками, по рабоче-крестьянски, поплыл к задвижкам.
Первую задвижку он закрыл легко, отбросив стопор и повиснув всем телом на задвижке, которая, со щелчком, встала на свое родное место. А вот вторая до конца не дошла на несколько сантиметров, и он попытался поднять ее вверх, чтобы затем, рывком, опустить вниз, но ничего не получилось, так как не было опоры — просто он сам погружался в воду. Вот, если бы он был на шлюпке, то оперся об ее дно…
Но, по крайней мере, основной приток воды был ликвидирован, и нужно было возвращаться на катер. И вот здесь помогла предусмотрительность командира Виталия, который подтягивал его привязанной к талии веревкой, так как Николая сносило в сторону каким-то течением. Когда он подплыл к катеру, то в движении протянул вверх руки, которые схватили двое матросов и помогли ему подняться на палубу.
— На полотенце, вытрись, и разотритесь! — скомандовал командир. — И давай быстрее! — и он был прав, так как вне воды было ужасно холодно.
— Примешь спиртику, грамм 50 для сугреву? — спросил командир Николая, а когда тот отказался, сказав, что ему не холодно, протянул фляжку. — Тогда сполосни лицо пресной водой, от соли, — что Николай и сделал, а затем вытер лицо полой полушубка.
Многоголосый шум из баржи продолжался, и Николай предложил командиру, что теперь, прежде всего, нужно связаться с обитателями баржи, но как это сделать при таком шуме — он даже не представляет.
— А это мы сейчас устроим, — согласился командир. — Старшина! — скомандовал он, — а ну-ка, врежь из нашей «Душеньки» по-над баржей, и постарайся попасть вон в те доски, которые торчат сверху.
И старшина врезал из «Душеньки», то есть пулемета ДШК так, что из досок полетели щепки, а многоголосый шум тотчас затих.
— «Какая точность стрельбы», — подумал, изумившись, Николай, — «и катер и баржу качает, а он попал точно в цель».
— Что и требовалось доказать, — констатировал командир. — Эй, на барже! — продолжил он, теперь уже в рупор, — отзовитесь кто-нибудь! А затем повторил свой призыв еще раз, и еще, но никто не отзывался.
— Да они же не понимают русского языка! — воскликнул Николай.
— Да, проблемка, — согласился командир, — и что же будем делать? Попробуем по-другому. Эй, Гайнутдинов, — позвал он в ларингофон, — ты своего татарского языка еще не забыл?
— Нет, конечно, товарищ командир. Как можно?! Как же я пойду к невесте свататься, если скажу что-нибудь неправильно?! Ведь выгонят с позором!
— Тогда поднимайся сюда, вылезай из трюма.
— Да я же при машине, не имею права.
— Давай, давай, вылезай! Вот тебе рупор, давай, обратись к обитателям вот этой баржи на своем родном языке, скажи что-нибудь.
— А что сказать-то?
— Да любое, давай, не тяни!
И Гайнутдинов что-то сказал, а потом повторил. Но ответа не последовало.
— А что ты сказал? — спросил командир.
— Я сказал, чтобы выходили, будем кушать бешбармак, любимое татарское кушанье. Никто не откажется.
— Ну, повтори еще раз!
И Гайнутдинов повторил, но ответа не было. Был слышен лишь шум ветра и двигателей катера, работающих на холостом ходу.
Глава 12
Да, никто не отзывался, и тогда Николай попросил рупор у командира катера: — Дай, попробую на английском языке.
— А ты можешь?
— Да, могу, немного, попробую. И он продолжил: — Hey, on the barge, does anyone speak English? (Эгей, на барже, кто-нибудь говорит на английском языке?)
И тотчас послышался ответ: — Yes, I speak English. (Да, я говорю на английском языке). — Я американец, летчик, капитан американской морской авиации, мой самолет сбили японцы, меня зовут Энди Тумми. А вы русские? Заберите меня, пожалуйста, к себе. Эти китайцы — хорошие парни, но они едят чеснок и еще какую-то гадость, и от них дурно пахнет, я никак не могу привыкнуть. И скажите, как вас зовут?
— Есть контакт, ура! — воскликнул командир катера. — Что он сказал?
— Послушай, Виталий, — ответил Николай, — мне, с непривычки, так трудно, и разговаривать и переводить; давай, я с ним поговорю, а потом тебе все расскажу, но никаких решений я сам принимать не буду.
— Да, хорошо, согласен, действуй!
— Рад вас слышать, мистер Тумми, — продолжил Николай в рупор. — Мы, действительно, русские, но никого не можем взять, потому что мы находимся на торпедном катере, здесь нет места даже для одного дополнительного человека, так что вам придется потерпеть. Скажите, сколько народу в барже, и что это за люди? Да, меня зовут Николай Исаев.
— На мой взгляд, нас здесь больше двух сотен, — послышался ответ, — это в основном китайцы, но есть и корейцы и несколько филиппинцев, которые немного говорят на английском, поэтому я общаюсь с остальными через них. Эти азиаты как-то умудряются общаться между собой, хотя языки у них разные.
— Хорошо, это понятно, — продолжил выяснять Николай, — а вы поняли, что вас хотели утопить? Баржу, в которой вы находитесь, бросили в открытом море, и открыли задвижки, через которые в баржу поступает вода. Мы задвижки закрыли, но одну не до конца, ее заклинило.