— А что с рацией? — спросил он радиста, — просто нет связи, или помехи?
— Нет накала, в дырочку видно, что лампы не нагреваются, я проверил предохранитель — накал в норме, но лампы не нагреваются, какое-то повреждение.
— Покажи, как и чем ты проверяешь этот накал.
— А вот, у меня пробник я им и проверяю, смотрите.
Николай взял в руки, и стал рассматривать пробник. Это был электроизмерительный прибор со стрелкой и шкалой, на которой было два цветных сектора. В начале шкалы — с буквой «Н», и в конце — с буквой «А». — А, понятно, — сказал Николай, — вольтметр для проверки напряжения накала и анода.
— Да не вольтметр, а пробник, пробовать, тут соображать надо, — ответил радист.
— Хорошо, пусть пробник, покажи, как ты им пробуешь.
— Да все очень просто, — и радист подключил провода от пробника к губкам предохранителя «Н». И стрелка прибора отклонилась, и остановилась на секторе «Н».
— Эх, ты, чудо в перьях! — воскликнул Николай, — да у тебя же предохранитель перегорел, на нормальном предохранителе никакого напряжения быть не должно. А на перегоревшем — полное напряжение, так как ток проходит через нити накала радиоламп, а пробник — это вольтметр, высокоомный. Как же ты этого не знаешь?
— Да я, товарищ конструктор, вовсе даже не радист, я мастер связи, а радист из этого экипажа заболел, аппендицит, вот меня и поставили сюда перед самым выходом и показали за пять минут — как и что нажимать, вот и все.
— Понятно, мастер связи! А есть запасные предохранители?
— Да, вот — полная коробка, показали.
И Николай, уже не доверяя этому мастеру связи, сам нашел нужный предохранитель и заменил им неисправной. — Включай! — скомандовал он, — я не знаю, куда нажимать.
Непонятный мастер включил рацию, подождал, начал вызывать базу и получил ответ. — Есть связь, товарищ командир, — доложил он, — подчинили рацию.
— Слава богу! — облегченно выдохнул командир. — Твоя работа, Николай?
— Совместная.
— Хорошо. Радист, передавай на базу: Буксирую баржу с китайскими военнопленными, есть корейцы, филиппинцы, один американец, общей численностью более двухсот. Большой расход топлива, прошу выслать навстречу буксир и катер с запасом бензина. Теперь на базе как-то смогут подготовиться, — сказал он уже Николаю, повеселевшим голосом.
Сцепка продолжала двигаться экономичным ходом, сообщение на базу было передано, и, от нечего делать, Николай попытался узнать у радиста — почему тот назвал себя «мастером связи».
— Я действительно «мастер связи», у меня и диплом есть, — ответил радист, — только не радио, и не телеграфной, а морской, семафорной.
Николай не знал, что это такое, и его собеседник быстро объяснил, что эта связь, которая осуществляется в пределах прямой видимости движениями рук сигнальщика. Николай попросил его что-нибудь передать и мастер так замахал руками, что у Николая зарябило в глазах. — А что это ты передал? — спросил он.
— А я передал, что «дело было в предохранителе», а Николай поразился скорости, с которой действовал этот парень, и подумал, что он действительно — Мастер.
Глава 13
Когда до берега оставалось чуть меньше мили, двигатели катера, чихнув один за другим, заглохли, но ждать практически не пришлось, потому, что к их катеру подвалил другой торпедный катер, с которого матросы перебросили резиновые мешки с бензином, и движение было продолжено.
Командир катера Виталий Никифоров очень ловко подвел сцепку к причалу, и, дав задний ход, затормозил, а портовые рабочие быстро пришвартовали и катер, и баржу к причалу.
Николай еще издали заметил, что их встречают. На причале была большая группа людей, среди которых были почти все сотрудники мобильного КБ, незнакомые люди и сам адмирал. Там же стояли столы, на которых что-то громоздилось, прикрытое простынями, и стояли ведра, наверное, с водой. Еще было отделение матросов, вооруженных автоматами. — «Интересно, кого собираются арестовать?» — мелькнула мысль у Николая, — «нас за неисполнение приказа, или спасенных от утопления?»
— Пошли к адмиралу, докладывать, — пробурчал командир, — сейчас он вставит нам по клизме, сначала, конечно, мне.
— Ну и что мне с вами делать, голуби? — произнес адмирал, выслушав рапорт. — В трибунал передать, или здесь, на месте, расстрелять? Зачем вы эту баржу сюда притащили? Не было такого приказа.
— Виноват, товарищ адмирал! — только и промолвил командир.
— «Ну, вот!» — подумал Николай, — «чувствовал Виталий, что дело добром не кончится, не зря предлагал баржу торпедировать, а мы так и не узнали, как сработает торпеда».
— Да шучу, я шучу, братцы! — воскликнул адмирал, увидев их хмурые лица. — Все правильно сделали, молодцы, и я просто поражаюсь, как вам удалось такую здоровую баржу притащить катером. Здорово придумали.
— Эта идея товарища конструктора, — пояснил командир катера.
— Сейчас начнем выводить людей с баржи, — пояснил адмирал. — Нужно будет их пересчитать, чтобы составить Акт об освобождении из затопляемый баржи. Его должны подписать представители наших Наркоматов Обороны и Вооружения, председатель поселкового совета и вы, товарищи, Никифоров и Исаев. Таково распоряжение из Москвы, и в дальнейшем Акт потребуется для суда над японскими милитаристами. И вы знаете, к нам, как будто чувствовали, из Москвы прислали людей, знающих азиатские языки. Они прибыли сегодня самолетом, и сейчас я вас познакомлю. И, повернувшись, он сказал: — Подойдите сюда, товарищи.
Николай посмотрел на подошедших людей и обомлел — да это же его старые знакомые, руководитель группы японских агентов, как же его… а, Петр Юрьевич и врач Алексей.
А Петр Юрьевич, еще не доходя до них, остановился. — Здравствуйте, Исаев, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, ко мне, на минутку, для приватного разговора.
— Вы, что, знакомы? — удивился адмирал, а Николай согласно кивнул и подошел к своему бывшему обидчику.
— Да, здравствуйте, — ответил он.
— Послушай, Исаев, ты можешь дать нам по морде, поколотить или плюнуть в лицо. Но мы здесь находимся на законных основаниях, нас помиловали, и нам один человек шепнул, что это произошло не без твоего участия, и за это тебе спасибо. Если можешь, прости нас, но мы поступили на службу Советской Стране, и будем делать это, не щадя живота своего.
— «Да это же проделка Верховцева, чувствуется его почерк», — догадался Николай, вспомнив своего бывшего комбата, — «значит, так тому и быть, он человек опытный».
— Здравствуйте, Петр Юрьевич, — сказал он, протягивая руку, — кто старое вспомянет, тому глаз вон. Пошли, нас ждут!
— Вот и славно, что вы знакомы, — сказал адмирал, — а теперь, Петр Юрьевич, приступайте к делу, распоряжайтесь, как мы договорились, принимайте командование над этим иностранным легионом, и сейчас вам дадут рупор для этого.
А Николай, решившись, подошел к адмиралу: — Скажите, пожалуйста, для чего эта вооруженная охрана, я сначала подумал, чтобы нас арестовать.
— А черт его знает, зачем, такая команда была из Москвы — организовать охрану.
— Мне кажется, товарищ адмирал, что освобожденные пленные, увидев охрану, подумают, что из одного плена попали в другой, и начнут, не думая, разбегаться, теперь им на все наплевать.
— Точно, ты прав, Исаев, и сейчас мы это поправим. Евстигнеев, ко мне! — скомандовал адмирал, — распорядись, чтобы матросы охраны немедленно сняли оружие, и организуй его хранение, а матросы пусть принимают участие в приемке освобожденных пленных, пусть их кормят, поят, ведут к казармам, ну, и так далее.
— И еще вопрос, товарищ адмирал, — продолжил Николай, — среди военнопленных есть один американец, летчик морской авиации, он просил, по мере возможности, отделить его каким-то образом от китайцев, так как он не переносит запах чеснока, который от них исходит. Может быть, как-то пойти ему навстречу, ведь, насколько я понимаю, они наши потенциальные союзники.