Маг продолжал возмущенно пялиться на Аргарэна, а тот, как ни в чем не бывало, развернулся и направился в гостиную, там устроился в кресле и махнул приглашающе рукой:
– Располагайся. У меня ровно двадцать минут, потом надо вернуться в лабораторию. Один очень интересный опыт, знаешь ли, прерывать не хочется.
Поколебавшись, Туларис последовал за ним, занял кресло по другую сторону стола и сообщил:
– Ты как был нахалом, так и остался. В твоей кучке пепла не было ни единого кусочка металла, а ведь я видел цепочку амулета на твоей шее.
– Странно, что догадался только ты.
– Они стояли дальше. А потом удирали из рушащейся башни, зная, что узнику из нее выбраться невозможно. А потом слишком радовались, что избавились от тебя, так радовались, что не сопоставили время, прошедшее после твоей мнимой гибели до выброса энергии, разрушившего башню. Слишком долго! На самом деле милосердный Аргарэн дал всем время, чтобы спастись... Они не поняли, потому что не изучали тебя так, как я. Все три года, день за днем. Но я пришел не для того, чтобы похвастать своей догадливостью. Я пришел нанести тебе удар, от которого ты точно не оправишься. Мы долго искали твое уязвимое место. Все эти годы искали брешь в твоей магии, пока меня не осенило, что ищем не там, что искать брешь надо в психике. И я нашел. Все три года она была на виду, а мы рылись в древних фолиантах. За всю историю ты проиграл только одну битву. Ее изучали вдоль и поперек, каждый шаг и жест, каждое произнесенное заклинание. К сожалению, победивший тебя маг не захотел поделиться с нами информацией... Твоя кривая улыбка говорит о многом... Но я не буду спрашивать. Я пришел рассказать. Три года назад ты пережил предательство. Вот почему ты проиграл Зорге тот поединок. Потому что хотел проиграть. А потом почему-то передумал и спасся... Она ушла от тебя в Орден, предав дважды – и Учителя, и мужчину. Так ты считал. И два дня назад, не задумываясь, позволил ей погибнуть в пламени. Потому что не простил. Ты просто никогда не любил ее!
Аргарэн вопросительно поднял бровь и криво улыбнулся. Туларис не замедлил продолжить свою мысль:
– Ты никогда не любил ее, иначе не позволил бы уйти и рисковать собой, чтобы в итоге погибнуть... просто так... нелепо и бессмысленно.
– Ты ничего не понимаешь в любви, Туларис. Как-то я сказал своему Учителю, что любящий человек сделает ВСЁ, чтобы быть РЯДОМ с любимым, на что Учитель ответил, что я ошибаюсь, и высшая форма любви может быть в том, чтобы отпустить любимого далеко-далеко... и даже без надежды на возвращение.
– Все это отговорки! Философия! Без надежды на возвращение? Она же просила тебя принять ее обратно! А ты не поверил!
– Не просила и никогда бы не попросила. Так чему я должен был верить?
– Тому, что все эти годы она продолжала любить тебя, а мы считали, что ненавидит. Да, можешь сколько угодно ухмыляться скептически, она сумела обмануть и тебя, и нас. Так вот, я пришел сказать тебе правду, чтобы она жгла тебя, как тот огонь, поглотивший твою ученицу.
– Бывшую, – поправил непреклонный Аргарэн.
– Нет. Она не предавала тебя.
– Да? Как же тогда называется ее поступок?
– Самопожертвование. Она все три года была пятой колонной в Ордене. Я догадался только вчера, случайно... Три года назад Яна поняла, что Орден объявил на тебя охоту, и приняла странное, на первый взгляд, решение. Стала видимой предательницей, чтобы легально прийти в Орден и охранять тебя оттуда. Тогда ты был ещё не столь силен, и Орден мог победить тебя. Она мастерски изобразила оскорбленную и покинутую женщину: прекрасно сымитировала ненависть, обведя вокруг пальца всех... Три года она вместе со мной изучала тебя во всех подробностях и помогала ставить ловушки, которые всегда срабатывали, но всякий раз находилась какая-то малость, позволявшая тебе уйти. Мы учитывали новую подробность и продолжали охоту. Гаянэ понимала, что рано или поздно Орден изобретет смертельную ловушку. И вот тогда приговоренного Изгнанника сможет спасти только она... Я только вчера понял, почему никто ничего не заподозрил, а ведь ее поверяли много раз. Она мысленно подставляла мой образ вместо твоего, да так, что наши видящие не смогли обнаружить подмену. Вчера, перед заданием, на мои слова «Ты все еще любишь его?», она бросила мне фразу, как отбила: «Примерно как тебя». Я не мог избавиться от этих слов, они навязчиво крутились в голове, пока вдруг меня не озарило. Тогда я понял, что она попросится вернуться к тебе на самом деле, а не выполняя мое задание... Что покинет меня ради тебя... Три года я пытался добиться ее внимания, ждал, что боль отпустит и чувства проснутся, но тщетно... А ты... все знают твое отношение к предателям... Я понял, что отправляю ее на верную смерть...