Алые, фиолетовые, желтые, голубые цветы осыпали деревья, разбегались по зеленым холмам, подступали к дорогам, проложенным по древнему вельду, новеньким английским коттеджам, бурским фермам, еще посеченным рябинками пуль и ссадинами от осколков снарядов, негритянским хижинам, прячущимся подальше от жадного и пристального глаза белого человека. Свой пряный аромат смешивали они с запахом дыма, навоза, жилья, с бензиновой и угольной гарью, с вонью гниющей рыбы. Знойные северные ветры относили эту смесь далеко в море. Люди на кораблях, принюхиваясь, говорили друг другу: пахнет Африкой.
«Кунигунд» — старый грузовой тихоходный пароход — прибыл в Капштадт с разнородным грузом, частью принятым на борт в Лондоне, частью удачно подвернувшимся по пути.
По документам он числился в три тысячи тонн, но капитан Чейз надувал инспекцию, брал и четыре с половиной, и пять, когда случалось, хотя ватерлиния при этом уходила под воду на целый дюйм. Но как быть иначе, если скорость изношенного парохода с каждым годом снижается, а требования компании возрастают: кризис, кризис! Чейз понимал, что наилучшим для компании вариантом была бы гибель «Кунигунда» и страховая премия за него, но за этот вариант компания должна была заплатить Чейзу, и заплатить хорошо, а раз компания расплачивается лишь намеками, Чейз топить пароход не станет. Он слишком хороший моряк для того, чтобы потерять судно случайно.
Последний раз в Дувре у Чейза был разговор с представителем компании. Ему намекнули, что компания в случае разумных действий по обстоятельствам была бы капитану очень признательна, но Чейза намеки не устраивали. Что ему намеки? Пакет с хрустящими бумажками в руки и прямое указание: посадить пароход на рифы там-то или там-то в южных морях. Вот что он ждал, ждал определенно: ведь и дураку ясно, что если пароход вместо полагающихся пятнадцати узлов делает лишь пять, ему прямая дорога на дно. Чейз и команду набрал из всякого цветного и эмигрантского сброда, чтобы в случае гибели меньше было претензий, и заменил двух помощников на менее глазастых и опытных, но пакета не было, прямого разговора — тоже, и капитан Чейз отправился в рейс, испытывая вполне понятную досаду на хозяев, желающих, чтобы им бесплатно из огня таскали каштаны.
Ну нет, джентльмены! Джеральд Чейз вам не обезьяна!
То, что чумазая банда у котлов и палубные матросы плохо говорят по-английски, его не смущало. Капитану с матросами вообще не о чем разговаривать. Матрос должен понимать команду, и хватит с него! Китайцы нанялись, наверное, с целью добраться до Америки, сойти там на берег и раствориться, минуя иммиграционные власти. Ну что ж, он придержит им выплату жалованья, чтобы оплатить в случае чего штраф за незаконный ввоз людей в Штаты. Старый доверенный боцман предупредил его, что высокий русский парень, нанявшийся юнгой под фамилией Льюэшоу, похоже, социалист или анархист, словом, смутьян. Чейз посоветовал сообщить это второму помощнику. «Секонд мейт» — веснушчатое ничтожество с красными больными глазами — тоже называл себя социалистом и надоедал за столом разговорами о грядущих революционных переменах, смакуя картины предстоящих кровавых расправ. Чейз не мешал болтать. Его смутьяны не волновали ни в малейшей степени. Плевать было на то, как они ведут себя на берегу. В море же он умел своими средствами управиться с любой смутой. Ему было тридцать шесть лет, а весил он при относительной худобе пятнадцать стоунов, то есть более двухсот фунтов. Кроме того, в шкафчике в его каюте лежали два хорошо смазанных «жеребенка» тридцать восьмого калибра — надежные и безотказные помощники.
Напрасно, ах напрасно компания лукавила с Чейзом, хитрила, не доверяла ему! С такими людьми, как Чейз, надо договариваться прямо и платить им надо вперед!
Из Капштадта придется с балластом шлепать в Александрию. Попутного фрахта нет. Из Александрии с грузом хлопка — в Шанхай, а там будет видно. Компания упорно теснила «Кунигунд» к бурунам и предательским узостям Зондского и Малаккского проливов, к рифам Южно-Китайского моря. Но капитан Чейз только злобно усмехался про себя. Пусть его слопают черти, если он не заставит их раскошелиться!
Ленивого телеграфиста на месте не было. У окошечка томился с бланком в руке тот самый Льюэшоу — юнга с его корабля. Чейз протянул свою лапищу и бесцеремонно забрал листок с текстом: мало ли что может быть! Юнга вспыхнул, но сдержался. Это Чейзу понравилось: понимает дисциплину молодчик!
Нахмурился, пытаясь понять написанное, но слова были чужие, незнакомые. Странное сочетание букв… Понял только, что телеграмма адресована в Россию, в незнакомое ему место с непроизносимым названием: Киншмэй, Киншима…