— А! Как его? Крылов!
— Он то же самое говорил тебе, что и я, предлагая свои услуги. Упустил ты его? Упустил!
— Он, видишь ли, показался мне таким легкомысленным… Я как-то всерьез его не воспринял…
— Еще бы! Ты был занят мыслями об «Уголино» тогда! О доходе, который ты получишь, хотя доход этот такая мелочь по сравнению с тем, что мы могли бы получить, изготовляя свои картины! И были бы у нас по-настоящему большие деньги и настоящая, прочная известность! Как у Патэ, например…
— Эк хватила!
— А почему нет? Почему нет? Кто были Патэ? Простые буржуа, и не столь уж образованные. Моя институтская подруга вышла замуж за немца Тимана…
— Знаю, знаю его…
— Он заведует прокатным филиалом Патэ в Москве. Так он ей рассказывал, что Патэ были простые мясники, но вовремя поняли, куда надо вкладывать деньги. И смелости у них хватило на это, смелости! А ты, Саша, трус!
— Нет, Антоша, я не трус…
— Трус, Саша, трус! Другой бы на твоем месте, имея такую жену, которая сама готова день и ночь… да что толковать, упустил ты Крылова! А ведь он мог, я верю! Он мог сделать картину! Вот взял бы и нашел его!
— Да черт знает, где его искать-то теперь… Он, помнится, говорил, что на железных дорогах служит, но железных дорог много…
— Ну, не Крылов! Поискать других! Ведь есть же, наверное есть другие способные люди, надо их искать, узнавать… а ты сидишь и ждешь, что бог сам пошлет тебе… Он послал, ты прозевал, сам виноват. Теперь ищи! Есть французская пословица: бог помогает только тем, кто сам себе помогает… Или не французская, уже не помню…
28
Разговор этот, начавшийся на пустом месте, в пустоту и ушел, не оставя по себе неприятного осадка, как иные вечерние разговоры у них оставляли. Александр Алексеевич с цифрами в руках убедительно доказал, как эфемерна была бы их попытка пуститься сейчас в производство кинолент, не имея ни хорошего аппарата, ни надежной лаборатории, ни ателье, не говоря уже о специалистах. О предложении председателя банковского правления он благоразумно умолчал и мысленно похвалил себя за то, что и раньше не разболтал. Лет пять-шесть назад он непременно так бы и сделал, но супружеская жизнь приучила его к сдержанности: не все жене следует знать.
Но не прошло и недели, как разговор возобновился, причем с новой, еще большей энергией. Поводом послужила невиннейшая привычка Александра Алексеевича, пробегая взглядом за завтраком утреннюю газету, прочитывать вслух названия статей. Среди многого прочего он машинально произнес:
— «Фирма Патэ приступила в Москве к съемкам фильма из русской жизни»…
— Что, что? — вскинулась Антонина Николаевна. — Где, покажи-ка?..
Пришлось отдать ей «Московский листок» с коротенькой заметкой-информацией о том, что специальная съемочная группа фирмы Патэ приступила к съемкам киноленты «Донские казаки».
— Ну вот, пожалуйста! — воскликнула Антонина Николаевна, бросая газету прямо на чашки и булочки. — Это то, о чем я тебе давно уже твержу! А ты упустил, упустил из рук! Это же твоя тема, ты ее должен был снять… Как же ты неповоротлив, о господи!
Глаза ее мокро блестели, на щеках и на лбу горели красные пятна. Ее раздражение передалось обычно спокойному Александру Алексеевичу. Он нервно схватил газету, окунув угол в чай, притянул к себе, роняя капли по скатерти.
— Вот женщины! — воскликнул он. — Уж если что вобьет в голову, так уж хоть кол теши! Ну при чем здесь я, скажи на милость?
— При том, что это казаки! И ты мог бы это снять легче, и быстрее, и лучше. Ты сам был в казачьем войске, к тебе и отношение другое, и знаешь про все это лучше…
— Да что тут знать? И какое отношение? Отставной есаул… Подумаешь, большая шишка! Если хочешь знать, со мной и разговаривать не захотели бы! В жизни важно настоящее твое положение, а с бывшим кто станет считаться! Бывший генерал и то… Воображаю, как бы я предстал перед войсковым атаманом этаким фертиком: одолжите мне сотню казаков для съемки!
— Глупости ты говоришь!
— А Патэ может! И прийти, и попросить, и получить. За ним мировая известность! А за мной — что?!
— Но ведь ты сам нарочно держишь себя в этом состоянии… Если бы не жил вот так — осторожно, с оглядочкой, а поставил одну, две, три фильмы…
— Ха-ха-ха! — насмешливо проговорил он.