Как человека коммерческого, его прежде всего интересовали проблемы расходов, связанных со съемками. То, что они в большинстве своем окупаются, в этом он не сомневался, но ему хотелось бы выудить у французов точные данные: во что обходится метр снятой пленки, какая доля расходов при этом падает на производственные нужды, каково соотношение стоимостей разных статей расходов, словом, все то, что начинающему производителю следует помнить, как «Отче наш». Порыскав глазами, Александр Алексеевич остановил свой взгляд на человеке, крутившем ручку и сердито на всех покрикивающем. Глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, он перешагнул через барьер и направился к аппарату легкой, изящной походкой, тоненький, модно одетый, сам до того похожий на француза, что городовой, оберегающий съемочное поле от ротозеев и жуликов, не осмелился его остановить.
30
Жозеф Мундвийе начал свою карьеру фотографом. В 1897 году при знаменитом пожаре Благотворительного базара погибло его ателье. Таскаясь по судам, Мундвийе возмещения убытков не добился, зато познакомился с Феликсом Месгишем — кинооператором Люмьера. Короткий дружеский разговор в бистро за рюмкой арманьяка решил его судьбу. Он стал помощником Месгиша, отправился с ним в его головокружительное путешествие в Россию, начавшееся ласковым приемом у молодого царя в его ливадийском дворце в Крыму, а закончившееся почти год спустя стремительной административной высылкой из российских пределов. Месгиша угораздило снять на пленку знаменитую танцовщицу в паре с подвыпившим гвардейским корнетом. Гнев великого князя Николая Николаевича при виде такого издевательства над русским военным мундиром не поддается описанию. На следующее утро, сидя в варшавском экспрессе, они с Месгишем поздравляли друг друга, считая, что лишь чудом избавились от Сибири и кандалов.
Дома их ждала весть, что Люмьер прекращает производство картин. Отныне он будет лишь делать и продавать аппараты. Операторы ему не нужны. Месгиш устроился к Огюсту Барону — изобретателю говорящего фильма, уже наполовину разоренного своим изобретением, но упорно не желавшему останавливаться на полпути. Мундвийе же предложил свои услуги Патэ. Рекомендации произвели сильное впечатление на месье Шарля Патэ, отлично понимавшего, что год работы с Месгишем, как для офицера год на войне, дает все основания для производства в следующий чин. Поэтому он сразу предложил Мундвийе самостоятельную работу, а тот ухватился за нее. С тех пор прошло почти десять лет. И профессиональное уменье и доходы его значительно возросли. Он мог бы теперь ежемесячно покупать себе фотоателье взамен сгоревшего, но, как сказал Марселен Альбер, председатель революционного винодельческого комитета, выступая на съезде в Норбонне: «О-ля-ля! К чему нам миллионы через сто лет?»
Перед отъездом в Москву Мундвийе со своим режиссером Мэтром и вторым оператором Топпи были приглашены к Шарлю Патэ и имели там длинную и обстоятельную беседу. Смысл ее сводился к тому, что компании «бр. Патэ» необходимо открыть в Москве отделение по производству картин. Россия только что пережила войну и революцию, газетные сообщения о событиях, происходивших в этой стране, вызвали интерес к ней. Патэ не сомневался, например, что казаки, сыгравшие такую важную роль в деле защиты монархии, привлекут массу зрителей. Ведь невозможно, чтобы люди, еженедельно в течение трех лет читавшие о казаках, не полюбопытствовали посмотреть, что эти казаки являют собой в действительности! Да и не только казаки. Каким огромным успехом пользовался в Европе фильм «Убийство великого князя Сергея», снятый в прошлом году. Этот успех был бы удвоен, если бы зрители знали, что фильм снят в России, играют в нем русские актеры, а действие происходит на русских улицах!
И вообще столько еще не тронутых сюжетов, связанных с русскими политическими событиями, столько драматических конфликтов, вытекающих из русских обычаев и предрассудков! А русская литература!..
Шарль Патэ мог бы говорить много больше. Он мог бы сказать, например, что положение, складывающееся в производстве синема-картин, вызывает у него сильную озабоченность. Ярмарочный балаган, на котором до сих пор строились расчеты и компании «Патэ», и других предприятий, конкурирующих с нею, перестает быть надежным средством дохода. Промышленный кризис ударил по кошельку посетителя балагана. Люди уже не могут на свои доходы обеспечить себя одновременно хлебом и зрелищем. Надо выбирать что-то одно. Либо хлеб, либо зрелище. А при этой ситуации выбор ясен без слов.
Кроме того, возникла еще одна грозная опасность, уже дающая себя знать во всем цивилизованном мире. В неисчерпаемой бочке, откуда компании черпали сюжеты для своих синема-лент, вдруг оказалось дно. За что ни возьмись, все было. Хуже, лучше, но было. Бедняги, именующие себя кинодраматургами, из творцов моды стали превращаться в торговцев перелицованного старья. Как будто иссякли драмы, темы, конфликты. Оказалось, что их не так уж много. Один итальянский теоретик подсчитал, что вообще человечество за всю свою многовековую историю создало лишь тридцать семь драматических ситуаций. Тридцать семь на сотни картин, выпекаемых ежегодно! За десять лет были ограблены, торопливо исковерканы, наспех и пошло перевраны вся литература, вся история, все анекдоты…