Но на этом и остановились рассуждения. Дальше не пошло, хотя и мерцала где-то в воображении смутная идея, что силы ожившей фотографии непременно окажут свое влияние на все устойчивые формы литературы, поэзии, музыки, перевернут и преобразят театр и цирк. Верное и глубокое для того времени рассуждение требовало доказательств и логических построений, а гоняться за ними ему было просто лень.
Он хотел купить какую-нибудь интересную книжку для упражнений в языке. Колетт, посмеиваясь, принесла ему пухлый томик, растрепанный, в засаленном переплете, сочинение какого-то шейха Нефзауи, не то мавра, не то араба. «Благоухающий сад» — так перевел он название, подумав, что это какие-нибудь цветистые восточные легенды, но, заглянув со скукой в середину книги и прочтя первые фразы спокойной, рассудительной прозы, ощутил что-то вроде нервного шока. Старый шейх рассуждал о наслаждениях плотской любви, о тех возможностях, которые таили в себе тела человеческие, с такой же эпической простотой, с какой поваренные книги рассказывают о приемах и секретах кулинарного ремесла. Он вдруг как бы заново открыл в ней себя. Пораженный открытием, долго не мог оторваться от простодушных рассуждений старого знатока любви, называющего все своим собственным именем, ничего не прячущего за иным образом, использующего слова согласно тому смыслу, который в них заключен.
Конечно, он тут же пожелал все испытать и проверить. Девушка хохотала, но позволяла ему развлекаться, как он хочет. А статья все откладывалась на будущее. Не было желания браться за нее, хотя он и усаживался каждый день с благочестивым намерением непременно завершить труд. Труд не завершался. Вместо него он часами корпел над ненужной и совершенно бесцельной работой: пытался стихами перевести на русский арабские газели, напечатанные в этой книжке во французском подстрочнике:
Стихи выходили ленивые и вялые, подобно его мыслям. Он вспоминал Сонечку и думал о том, сколько правды заключено в этих строчках! Женщина хочет забрать под свою власть душу мужчины, но душа нужна мне самому! Любовь — обольщение и обман. Дружба и развлечения без взаимных обязательств, как у него с Коко, — другое дело. Поцеловать и расстаться навеки, оставив лишь легкую грусть воспоминания, как тень и сон, как строки чужих, не задевших сердце стихов…
А статья лежала неоконченная, и мечты о журналистской карьере не порождали в душе прежнего лихорадочного волнения…
В этом же пансиончике, в просторной и холодной мансарде, работали два молодых художника. Как и Яша, они целыми днями торчали дома, тоже работали, конечно, иначе, чем он. Яша был по природе привязчив и, зайдя раз, другой, стал захаживать каждый день, проводя часы в светлой, похожей на огромный шатер комнате, пропитанной запахом скипидара и турецкого табака. Художники были из «диких», то есть работали сами по себе, не принадлежа ни к каким группам, школам и обществам.
Маленький овернец Макю — типичный колобок из русской сказки, заросший непроходимо-густой, черной, южной щетиной, и худощавый, оливково-смуглый испанский еврей по фамилии Кан, напоминавший узким высоколобым лицом кого-то из апостолов Эль Греко.
Макю работал непрерывно, как древоточец, добывая монету. У него была острая, быстрая рука и нескромное воображение эпикурейца, не выходящего, впрочем, за пределы буржуазной благопристойности. Он мог бы иллюстрировать Боккаччо, но не Библию. Быстро, легко, изобретательно он рисовал для какой-то торговой фирмы сотнями поздравительные открытки. Некоторые, понравившиеся ему, он потом переводил на медь и продавал гравюрки издателям. Заработок у него был небольшой, но регулярный. Кан часами сидел у мольберта, свеся длинные руки. Жил он кое-как на мизерную не то пенсию, не то стипендию, посылаемую родственниками из Гренады. Деньги приходили непостоянно и уходили, главным образом, на раздачу долгов, которые тот выплачивал с щепетильной аккуратностью потомка сорока поколений ростовщиков и ювелиров. Он постоянно сидел без гроша, но упорно и настойчиво осаждал своими странными картинами респектабельные жюри парижских вернисажей и выставок, неизбежно получая ледяные и вежливые отказы.