Сразу же по прочтении Дранков решил купить этот сценариус. Прикинув на глазок, что в нем будет строчек двести, он предложил Крылову за него пятьдесят рублей.
— Плачу вам, как, слышал, в «Ниве» платят Потапенко. По двадцать пять копеек за строчку! — хвастанул он. — Пишите расписочку, а я ваше сочинение спрячу в стол до поры!..
— Воля ваша-с, Александр Осипович… — развел руками предовольный Крылов: пятьдесят рублей как на дороге нашел! — Гонорар в денежном отношении меня вполне удовлетворяет. Однако я ведь рассчитывал на кое-что иное…
Луч солнца, прорвавшийся сквозь облака, ослепительно засиял, отразясь в начищенной латунной вывеске, приставленной пока что к стене у двери:
Крылов звонко чихнул.
— Будьте здоровы!..
— Спасибо, Александр Осипович… Итак, я, собственно, не ради денег пришел. Конечно, деньги лишними тоже не бывают. Деньги есть деньги, но-о… Сценариус мой — лишь визитная карточка в данном случае. Пришел же я затем, чтобы предложить вам себя. Глубочайше убежден, Александр Осипыч, что я вам крайне необходим!
— Гм… — Дранков с любопытством поглядел на него: ус лихой, вид драчливый, взгляд отважный; пьет, наверное, собака. — А что, собственно, вы имели в виду, предлагая столь приятным образом свое сотрудничество?
— Да все, что угодно! Помните, как у Пушкина сказано: я — русский человек, стало быть, ко всякому делу гожусь.
«Где же это сказано у Пушкина? — подумал Дранков. — Не помню что-то. Надо будет поглядеть…»
— Когда я вам сказал «до поры», господин Крылов, то имел в виду время довольно неопределенное… — все приглядываясь к собеседнику, мямлил Дранков. — От постановки игровых лент я покамест намерен воздержаться. Этой весной попробовал было снять «Бориса Годунова» — обжегся… И, убедясь, что это не столь простая затея, временно хочу наверстать убытки за счет лент хроникального характера. Так что не знаю, как и воспользоваться вашей любезностью…
— А что случилось с «Годуновым»? — спросил Крылов, морща лоб и думая, как ему действовать дальше. Он твердо решил навязать себя Дранкову, так легко раздающему полусотенные.
— Да что! Снял Самозванца и боярские сцены, снял царский выход с артистом Адашевским, знаете его?
— Как же! Превосходнейший артист!
— Вот, превосходнейший! Не понравилось ему сниматься, отказался наотрез! А уже снят на выходах! Вот и стоп машина: ни туда ни сюда. Киноленту надо снимать быстро! Сняли бы быстро: в два-три дня, он бы не успел и закапризничать. А мы затянули! Вот и лежат ленты: без хвоста, без головы. «Борис Годунов», а Бориса-то и нет!
— Много? — деловито спросил Крылов. — Снято много ли?
— Аршин пятьсот, целый ролик будет… Истрачены деньги зря! Нет, пока не научимся снимать быстро…
— Позвольте, Александр Осипыч, — перебил Крылов, — а отчего же, помилуйте, вы не хотите продать эту ленту прокатным конторам?
— «Бориса Годунова» без Бориса? Кто же купит?
— Отчего же непременно «Борис»? Назовите ленту «Сценами из боярских времен» и предлагайте с богом. Господи! При нашем-то голоде на русскую тему! С руками оторвут! Будут себе крутить! Интересно же! А для сюжета какого-нибудь Глупышкина включат в программу. Что вам этот Борис так уж дался?
— Да… это мысль! — протянул Дранков, сразу же охватив все выгоды этого предложения. — Господин Крылов, я ваш должник!
— Э! Пара пустяков! — махнул рукой Крылов, вставая со стула: невыносимо слепила глаза вывеска. — Будем вместе работать — сочтемся, думаю. Не обидите!..
— Да ну, судя по всему, вас обидеть — себе дороже обойдется! — сказал Дранков, тоже вставая и подходя к нему. — За «Бориса» спасибо! Новое заглавие, новые надписи — это мы все сделаем!
— Пара пустяков!
— Да! Главное — идея, а уж сделать как-нибудь сделаем! Хочу с вами уже как с будущим сотрудником — этот вопрос мы, я думаю, решим положительно — поделиться еще одной своей идеей!
— Я весь внимание, как говорят немцы…
— Знаете, Василий Михайлович, — снизошел наконец Дранков до имени-отчества и даже ласково взял под толстый локоток, — я ведь тоже все это время мучительно размышлял, как мне покрыть дефицит, образовавшийся в связи с «Борисом», но не совсем в том направлении… Может быть, и к лучшему… Во-первых, это дало мне повод понять вас, что весьма ценно, а во-вторых, вот такая идея: снять хроникальную ленту о Петре Аркадьевиче Столыпине, о его, так сказать, частной жизни. Столыпин как великий государственный деятель известен всем. Я хочу показать России и миру Столыпина как отца и мужа, как простого русского человека, живущего такой же простой жизнью, как и все русские люди. Столыпина, гуляющего в саду, разговаривающего с садовником или конюхом, за чайным столом, в окружении близких, друзей эт цетера! Что вы на это скажете?