Я сперва не понял о чём идёт речь -- странно: многие рассказывают про далёкое будущее.
Эта фантастическая заметка меня порадовала -- автор, некий Миллер. Он пишет, что через двадцать лет такое случится. Возможно...
Сейчас в мире многое твориться... такое...
Я начал заниматься по его методике -- книга продаётся в табачной лавке на углу девятой и Линкольна. Рекомендую ознакомится.
Конечно, это было с моей стороны самонадеянно. Возможно, я, даже не прав. Ну, не знаю, на счёт всех этих тонкостей -- мне нужно каждый вечер играть в клубе "Дикая Лошадь" с ребятами из бэнда "Коричневый Том". Дела у них не плохи, но, администратор, сущая сволочь. Да и Джерри...
Меблирашки на девятой авеню, стоят не дёшево. То прямо напротив отеля "Глория". Я снимаю свою конуру только из соображений рациональности -- от работы рядом, и есть с кем завести знакомства.
Так вот -- Джерри назвал меня "Чарли Паркером Девятой улицы". В серьёз, или в шутку -- я так и не разобрал.
Я понимаю -- он гомик, и неравнодушен ко мне в чём-то, но его голос... даже не знаю: действительно искренне жаль тех цыпочек, которые влюбляются в его голос. Никто так не поёт Элвиса, или Джонни Рея, как этот сукин сын. Стоит ему произнести в микрофон: "Папа любит мамбо" -- и все дамочки в радиусе ста футов готовы менять бельё. Вот так жизнь устроена -- если у тебя есть что-то, чего нет у других, не всегда оно помогает -- да.
Конечно, его минус в том, что он заставляет нас играть Гиллока или Томаса Уоллера, а мне подавай Паркера или Брауна. Но дело не в том.
Точнее с этого началось... Я хотел изменить свою жизнь, но не знал, как. Дороти -- она покрасила волосы в чёрный... Я люблю этот цвет. Вообще, он идёт Дороти. Я собираюсь жениться на ней, но, пока не хватает денег -- она играет на рояле в Нью-йоркской филармонии. Она замечательная девушка и красавица: казалось бы -- что тебе не хватает?
Так вот -- по радио твердят про Корею и Кубу, большой Гарри (Трумен) готовится в отставку. А у меня всё отлично! Кроме, конечно же администратора, гомика Джерри, и репертуара "Коричневого Тома". Я бешусь с жиру -- а тут ещё и жалование урезают -- новые налоги... Конечно, Дороти тоже зарабатывает -- на жизнь нам хватает. Но вся идея свадьбы летит к чёртовой матери, на неопределённый срок.
Я предложил Дороти уехать в Кливленд -- она отказалась.
И тогда Чёрный Сэл, наш портье, предложил мне почитать интересную брошюру -- ту самую.
Не понимаю почему, я решил, что это мне поможет -- но начал заниматься активно.
Конечно, как и говорила мне Мэт, моя парикмахерша с Идиллиума, всё это чепуха.
И верно -- в жизни ничего не изменилось. Но...
Со мной стало что-то происходить -- мне начали сниться какие-то странные сны, а последнее время я перестал отличать их от реальной жизни: вижу какие-то разрушенные города, как Хиросима, в них огромные люди... Лицо Дороти -- она что-то шепчет мне, но я не понимаю, и всегда переспрашиваю, а она... она исчезает...
Она странно одета -- чёрное облегающее трико, и масса оружия -- словно она боец... Может сходить к врачу? Но, я стесняюсь говорить это посторонним...
Ещё было видение, как я управляю большим и странным самолётом, как я бегаю по полю, а вокруг всё взрывается...
Я сижу в какой-то тюрьме, а по стенам ползут улитки, воет что-то неприятное, и люди в противогазах... Наверное, вытаскиваются прежние мысли -- Дуайт Эйзенхауэр был со мной в Алжире. Это было сразу после колледжа. В общем -- все эти образы пугают меня -- кажется, Дороти не захочет связать свою судьбу с сумасшедшим... Надо поговорить с "фрейдистом"...
ГЛАВА 17.
Bring
back
my
Body
to
me
.
(Анат- продолжение)
Не успела... опять не успела... Обдурил, крокодил сушёный... шкура его чемоданная...
Было не понятно, кто вытянул Анат из кинотеатра.
Улица была такая же, как и на экране -- пустая, покинутая, словно внезапно из этого пространства просто "стёрли" всех живших тут людей... Но следы их недавнего присутствия были на лицо: пустой автомобиль, с распахнутой дверцей, покачивание пружинной двери в кафе напротив, мониторы в стекле витрин, на которых мельтешили какие-то невнятные кадры... Шумел меж домов ветер, шелестя вчерашним мусором и сегодняшними газетами...