Неожиданно резкий порыв ветра ворвался во двор, поднимая рябь на студёных мартовских лужах. Запутавшись в ловушках эркеров, балконов, углов и оград, он взметнулся среди узких стен, закручиваясь в спирали, шелестя пластиковыми стаканчиками и раскачивая голые ветки редких кустов. Протяжный шипящий звук, на пару секунд перекрыл затихающие звуки улицы. На непокрытой голове целующейся девушки взметнулись длинные волосы, а кончик сигареты Зарифа вспух ярко-оранжевым светом, оттеняя его резкие черты лица и орлиный нос.
Шар сперва качнулся, влекомый ветром, но тут же, плавно скользнув по дуге, поплыл против течения воздуха, издавая лёгкое потрескивание, заглушаемое шёпотом ветра...
Из-под ближайшего, припаркованного автомобиля выскочил неясный силуэт чёрной кошки, и быстрыми, пластичными бросками метнулся в сторону Зарифа, который поднимал ворот своей спецовки.
Где-то высоко, в мутно-тёмном небе, сверкнула зарница, выделив над крышами домов чёрный силуэт шпиля высотки Министерства Иностранных Дел. Раздался далёкий грохот.
Разносчик пиццы, мог бы поклясться, что фигура бегущей кошки, исчезла прямо в стене дома, будто игла вошла в ткань. Он зажмурил глаза, от ветра. А молодой человек в чёрном кепи, оторвавшись от девушки, поднял голову вверх: глаза его расширились от удивления. Со стороны садового кольца, в небе появилась быстро приближающаяся белая туча, словно огромная белая волна захлёстывала город с запада.
Разносчик пиццы, загородил собой проход между иномаркой и стеной дома: он стал похож на атакующего богомола. Шар приближался к стене. Зариф продолжал флегматично курить быстро тлеющую сигарету.
Молодой человек в чёрном кепи и его девушка, повернулись к туче лицом, взявшись за руки. Свободную руку, девушка сунула в карман, а когда достала, её ладонь сжимала чёрный воронёный ствол пистолета...
Мгновение, и белое ватное облако просыпалось в колодец двора, сильной и холодной волной ветра, закружили мелкие снежинки, закрыв обзор вокруг... Раздался выстрел, заглушенный громким шумом ветра. Сквозь белёсую пелену мелькнуло оранжевое пятно -- то ли вспышка выстрела, толи ярко полыхнувший кончик сигареты Зарифа...
Где-то вновь, но уже на разные голоса, засвистели сигнализации потревоженных автомобилей.
Мгновение, и снежный вал вырвался за крыши домов, осыпав всё вокруг мелкой, быстро тающей белой пудрой. Аномальная буря исчезла так же быстро, как и появилась, оставив во дворе три застывшие фигуры: парня в чёрном кепи, его голубоглазую спутницу, с волосами, красиво укрытыми мелким снегом, и разносчика пиццы, с широко расставленными руками, словно он схватил огромный шар.
Ни Зарифа, ни его тележки с добром, ни странного тёмного пузыря не было во дворе.
Первой пришла в себя девушка: она убрала в карман пистолет, подбежала к тому месту, где только что курил Зариф, и наклонилась.
-- Тут два пятна, похожи на кровь, -- сказала она не громко, но слова её отчётливо отразились от стен домов, -- может я задела его?
Молодой человек приблизился к ней.
-- За каким хреном стреляла? -- скорее растеряно, нежели осуждающе спросил он.
-- А что?... -- она как-то абстрактно махнула рукой и стала озираться по сторонам.
-- Ребята, привет, -- сказал разносчик пиццы, вынимая из внутреннего кармана корочку удостоверения на металлической цепочке, -- девятый и восьмой, как я понимаю?
-- А ты-то что стоял!? -- неожиданно агрессивно выпалил "счастливый ухажёр".
-- Двадцать второй, -- вместо ответа, сказал тот, -- вы туда?
Он кивнул головой в сторону крыльца цоколя.
-- Туда-туда, -- вдохнув, подтвердила девушка.
-- Ну, пошли, значит...
Молодой человек в чёрном кепи, стукнул кулаком о ладонь.
Пицца бой вставил в ржавый замок никелированную пластину и дверь бесшумно открылась. Они обернулись по сторонам, и зашли в тёмный проём.
Дверь так же закрылась, а в темноте щёлкнул выключатель и, медленно, дрожащим светом, зажглась под потолком неоновая лампочка.
Пройдя короткий коридор, они оказались в небольшом пыльном помещении, с потрескавшимися, грязно-зелёными стенами, которое было заставлено деревянными стульями, сложенными друг на друга сиденьями. В правом углу стояла проржавевшая медицинская каталка, а в левой стене, было прорезано окошко, над которым висела выцветшая табличка "Регистратура".