-- Понимаете, Павел Григорьевич, -- Алексей прервал поток научного анализа, своего руководителя и вдруг затараторил, -- я материально ответственное лицо, я работаю в архиве всего год... диссертация имела подписи этих известных людей, наш университет был на слуху... все говорили про Мальцева и его работу -- прошло много времени, но... меня просто четвертуют... на моей работе можно ставить крест -- всё! Меня больше нет в Истории! Меня вычеркнут из всех списков...
-- Спокойнее, молодой человек, -- Павел Григорьевич вновь нахмурился, -- списки проверяли? Может она у кого-то?
-- Да... -- тот лишь махнул рукой, в жесте, отметающим все подобные предположения. Жест его напоминал и формой и движением "дворник" лобового стекла автомобиля.
-- Последняя запись в регистрационном журнале, -- он вздохнул, -- трёхгодичной давности -- я сам брал её почитать из любопытства, еще, когда на втором курсе учился, а передо мной, ещё двумя годами раньше...
-- Копии наших диссертаций, хранятся в библиотеке имени Ленина, -- сквозь круассан с шоколадом пробубнила Марина Евгеньевна, которая прислушивалась к их беседе, продолжая прихлёбывать чай из блюдечка.
Алексей резко повернул к ней своё бледное лицо и посмотрел с явной неприязнью, а может неким удивлением, словно только что заметил почтенную даму.
-- Я только что из "ленинки", Марина Евгеньева, -- с оттенком укоризны ответил молодой человек.
-- И?! -- в нетерпении вырвалось у Павла Григорьевича.
-- И... -- устало передразнил Алексей, злясь то ли на глупый вопрос, то ли на себя самого, а может и на весь белый свет, -- там её тоже нет...
-- Как нет?!! -- глаза Павла Григорьевича стали размером с его очки, а может просто линзы были очень сильные.
-- А так, -- Алексей снова вздохнул, будто пытаясь отдышаться, -- мне сказали, что там недавно был ремонт диссертационного архива, работы находятся в стадии сортировки...
-- Ну и ничего страшного! -- Павел Григорьевич попытался придать голосу приободряющий тон, -- может они её, как всегда бывает, куда-то засунули, прикрыли папкой щель в окне, подпёрли ей стул в комнате отдыха, к примеру... вы же знаете...
-- Ну, причём тут стул?! -- не выдержал Алексей.
-- Я сказал, "к примеру", -- попытался оправдаться Павел Григорьевич.
-- Конечно, я так просто оттуда не ушёл, -- Алексей рубанул ладонью воздух, -- я сказал, что диссертация срочно нужна в нашем университете, так как наша копия испорчена.
-- Верно, -- кивнул преподаватель, -- с этими бюрократами так и нужно... решительно, без компромиссов...
-- Они её искали почти три часа, -- молодой человек, гневно сверкнул глазами, а после замолчал...
-- И? -- не выдержала Марина Евгеньевна.
-- Не-на-шли, -- медленно с расстановкой произнёс Алексей.
-- А электронную версию? -- спросила Марина Евгеньевна, -- должна быть у них.
-- Сказали, что с компьютером у них там что-то случилось...
-- Чёрт знает что! -- возмутился Павел Григорьевич, -- двадцать первый век на дворе! Первая и главнейшая библиотека столицы! Не нашли! Вы слышали, Марина Евгеньевна? Чёрт знает что!
-- Слышала, -- кивнула Марина Евгеньевна, проглатывая глазированный сырок, -- действительно, безобразие форменное...
-- В нашей стране всегда был бардак! -- обличающе резко подытожил Павел Григорьевич, -- я всегда это говорил! И студентам тоже! Чтоб знали и не удивлялись, почему мы так живём! Ещё до большевиков всё началось! Задолго! Это такая у нас в России власть! Мне, человеку с рациональным мышлением, просто не понятно...
-- Да! -- подтвердила раскрасневшаяся от горячего чая Марина Евгеньевна, -- вот сняли Лужкова, думали все, что воровать меньше станут -- а стало-то только хуже!
-- Так что мне делать? -- понуро прервал их полемику Алексей.
-- Не волнуйтесь, голубчик, мы что-нибудь придумаем, -- уверенно кивнул Павел Григорьевич, -- диссертация найдётся, может и не сразу, но уверяю вас, волноваться не стоит! Вы просто много занимаетесь, нервы у вас на пределе...
-- Да причём тут нервы?! -- воскликнул Алексей.
-- Очень даже причём! -- Павел Григорьевич ободряюще хлопнул его по плечу, -- да потом, если честно, для науки, это не будет огромной потерей, поверьте мне... подумаешь, Захария Ситчен, какой-то... да он, если вы помните, даже и не историк!...
* * *