Внезапно, по пути нашего следования, возникла мусорная куча. Обойти её можно было только справа. Вдруг из кучи поднялся человек, одетый в лохмотья. Лицо его было вспухшим, и грязным. Один глаз заплыл бельмом. Он напоминал утопленника...
-- О! Привет! -- крикнул он сиплым голосом, и в его руках появился пистолет.
Луций выставил вперёд локоть, и попытался прикрыть меня своим тяжёлым корпусом.
Утопленник, поднял оружие, и, внезапно, приставив ствол к виску, выстрелил...
Кровавая крошка смешалась с водяной пылью, его серый язык вывалился изо рта, и он опрокинулся навзничь, обратно, в ту же кучу мусора, рядом с перевёрнутыми оцинкованными баками. Багровая лужа смешалась с ручьями на мостовой.
-- Сука, -- сплюнул на асфальт Луций, достаточно бесцеремонно протаскивая меня между кучей, и стеной дома.
Я схватил его за плечо, и согнувшись пополам проблевался на мостовую, чуть не захлебнувшись кислотными парами в носоглотке...
-- Велес! Отставить! -- Луций почти срывался на истерический крик, схватив меня за шею, и толкая вперёд, от чего я чуть не поскользнулся на собственной блевотине, размываемой дождём.
Я выпучил глаза, и глубоко вздохнул.
Мы опять побежали...
Красивые клумбы, грязные подворотни, люди, машины... всё мелькает, слышаться выстрелы...
-- Уууууууууууу... гудит вдалеке белёсый столб...
Я и забыл про него, просто идёт постоянный гул... вой... далёкий тихий и тоскливый... как стиль этой жизни... воют стены домов, воет тротуары и мостовые... воет небо, деревья... ступени... но... так тихонько... где-то там...
Сердце бешено колотится, в глазах темно, в рожу дождь... сука... когда это кончится...
-- Эй... -- задыхаясь, хриплю я, -- Луций, я заёц, так бегать?... Ты...
Луций неожиданно останавливается, рядом с небольшой площадью, прижимая меня правым боком, к силовой установке, над которой висит восьмиугольный рекламный короб.
-- А... и не надо бегать, Велес... -- тяжело произносит он, -- лежи тут, как кал, в подворотне, убейся, чибис...
Он явно злится на меня.
-- Что тут происходит, в том месте, куда ты меня так долго волок...? Ради чего мы тут?
-- Чтоб тебе, дураку, лучше стало... Всё... больше не бежим...
Рядом с нами, у стены дома, небольшая подвальная лестница. Разрисована голографическими надписями -- минимальное, но прикрытие.
Теперь я просто кашляю -- блевать уже нечем. Я встал на колени и начал отхаркивать на тротуар. Лёгкие свистят...
-- Вниз... -- шипит Луций.
Мы ползём по ступенькам -- мне уже просто всё равно... и, всё же я вижу...
В небольшом сквере стоит маленький дом, из грубого пластика, почти сарай.
Свист сервоприводов был слышен заранее. Почему мы должны скрываться, мать моя мишура ... Боги!
Я, почему-то чувствовал, что сейчас будет что-то нехорошее... раньше, насколько я помню (уже смешно), такого не было...
Холодком как-то прошло в груди, даже не пульс... что-то в сосудах, в мошонке, что-то подобралось. Я даже спрятался за бортиком, хотя в этом не было необходимости.
-- Именем Древнейших! Всем электорам выйти из дома! -- раздался голос, искажённый усилителем, -- предлагаем вам сдаться. Вы переедите в комфортабельные эмиграционные поселения...
-- Нет! -- крикнул какой-то мужчина, картавя.
-- Убирайтесь! -- вторил ему визгливый женский голос.
-- Мы не причиним вам насилия... -- раздалось из бронированной машины.
Дверь с тихим скрипом открылась, и, оттуда вышел старик.
Он был в кожаной куртке, со сморщенным красным лицом. В руках его была пластиковая ёмкость, с широким раструбом.
-- Положите ёмкость на землю! -- последовал приказ.
-- Да идите вы на... -- он хрипло засмеялся, -- мы знаем, что нужно, и знаем, зачем... Боги с нами!
Не знаю, почему он сделал это..... он ухмылялся своим острым ртом с редкими зубами... Он облил из канистры на стены дома, а потом кинул её на невысокую крышу... Почему его не подстрелили?
-- Боги с нами! -- После, он вновь недобро усмехнулся, отряхнул руки, и, чиркнув зажигалкой, бросил ее в лужу мутной жидкости, натёкшей на тротуар. Стены дома вспыхнули ярким пламенем, а он вошёл внутрь и запер дверь. И через какое-то время... боже мой... я услышал: кричали люди... захлёбываясь дымом и кашляя... и они сгорели там... заживо... даже не попытавшись выбраться...
Я зажмурился и заткнул уши, чувствуя противный приторный запах коптящего дыма...
Потом раздался зудящий звук, и "Стальные Кентавры" ушли...
Некоторое время, мы с Луцием ещё сидели в своём убежище.
Я приоткрыл глаза: над сгоревшим домом пролетал призрачный силуэт табуна вороных жеребцов, с развивающимися гривами...