— Вы должны оставить меня, — твердо сказала она. — Все это очень скверно, и вы знаете об этом. Неужели вы хотите сделать мое имя притчею, капитан Рамон? Предположите, что кто-нибудь войдет и застанет нас вот так — одних…
— Никто не войдет, сеньорита. Разве вы не можете дать мне ответа?
— Нет! — закричала она, встав с кушетки, — Как это нехорошо, что вы об этом спрашиваете. Мой отец, уверяю вас, узнает о вашем посещении.
— Ваш отец? — насмешливо произнес он. — Человек, находящийся в немилости у губернатора? Человек, которого ощипали, потому что он не обладает политическим чутьем! Я не боюсь вашего отца! Он должен гордиться тем, что капитан Рамон обратил внимание на его дочь.
— Сеньор!
— Не убегайте, — сказал он, схватив ее за руку. — Я сделал вам честь, предлагая быть моей женой!
— Сделали мне честь?! — крикнула она гневно, чуть не плача. — Это мужчине делают честь, когда принимают его предложение.
— Мне нравится, когда вы сердитесь, — заметил он. — Сядьте-ка снова тут рядом со мною. А теперь, дайте мне ответ.
— Сеньор!
— Вы, конечно, выйдете за меня. Я буду хлопотать перед губернатором за вашего отца и добьюсь восстановления части его имений. Я возьму вас в Сан-Франциско де Азис в дом губернатора, где вами будут восхищаться знатные особы.
— Сеньор, пустите меня!
— Ответ, сеньорита! Вы достаточно таки заставили меня ждать!
Она вырвалась от него и встала напротив со сверкающими глазами. Ее маленькие ручки сжались.
— Выйти за вас? — воскликнула она. — Я скорее останусь старой девой, скорее выйду замуж за туземца, скорее умру, чем выйду за вас! Я выйду замуж за кабальеро, за джентльмена или же ни за кого! А я не могу сказать, чтобы вы были джентльменом.
— Прекрасные слова для дочери человека, который почти что разорен!
— Разорение не изменило происхождения Пулидо, сеньор. Я сомневаюсь, чтобы вы поняли это. Очевидно, сами вы не дворянской крови. Дон Диего узнает обо всем. Он друг моего отца.
— И вы хотите обвенчаться с богатым доном Диего и таким образом исправить дела вашего отца? Вы не хотите выйти за честного офицера, а продаете себя.
— Сеньор! — пронзительно вскрикнула она.
Это было невыносимо. Она была одна, не было никого поблизости, кто бы отомстил за такое оскорбление. Кровь ее кипела, и она решила отомстить сама.
Подобно молнии поднялась ее рука и с треском ударила капитана Рамона по лицу. Затем она отскочила, но он схватил ее за руку и привлек к себе.
— Вы должны заплатить поцелуем за это! — сказал он. — Такую маленькую женщину можно захватить одной рукой, слава святым!
Она боролась с ним, царапая и ударяя его в грудь, так как не могла достать до его лица, но он только смеялся над ней и сжимал все крепче, пока, наконец, она почти что обессилела. Тогда он откинул назад ее голову и заглянул в глаза.
— Один поцелуй в уплату, сеньорита! — сказал он. — Будет большим удовольствием приручить такое дикое создание.
Она снова пробовала бороться, но не могла. Она молила святых о помощи, а капитан все громче смеялся, наклонил голову, и его губы приблизились к ее губам.
Но ему не пришлось поцеловать ее. Она с удвоенной силой старалась вырваться от него, и он был принужден напрячь свою руку и притянуть ее к себе. В это время из угла комнаты раздался грозный голос:
— Одну минуту, сеньор!
Капитан Рамон выпустил девушку и повернулся на каблуках. Он прищурил глаза, чтобы рассмотреть пришельца в темном углу. Сеньорита Лолита испустила радостный крик.
Не обращая внимания на присутствие дамы, капитан Рамон громко выругался, так как перед ним стоял сеньор Зорро.
Он не старался узнать, каким образом разбойник вошел в дом. Он не задумывался над этим. Он сознавал, что был без шпаги и что из-за раненого плеча все равно не мог бы воспользоваться ею, если бы даже и имел ее. Сеньор Зорро подходил к нему все ближе.
— Я могу быть вне закона, но я уважаю женщин! — произнес «Проклятие Капистрано». — А вы, офицер армии, не понимаете этого, как видно. Что вы делаете тут, капитан Рамон?
— А вы что тут делаете?
— Я слышал крик леди, что дает кабальеро достаточно права войти в любое место, сеньор. Мне кажется, что вы нарушили все правила приличия.
— Может быть, леди также нарушила их?
— Сеньор! — загремел разбойник. — Еще одна подобная мысль, и я уложу вас на месте, хотя вы и раненый человек! Как проучить мне вас?
— Дворецкий! Люди! — закричал внезапно капитан — Здесь сеньор Зорро! Вы получите награду, если схватите его!
Человек в маске засмеялся. — Мало пользы принесет вам призыв о помощи, — сказал он, — используйте лучше время на произнесение молитвы.
— Вы поступаете красиво, угрожая раненому человеку.
— Вы заслуживаете смерти, сеньор, но я думаю, что должен позволить вам избежать ее. Вы встанете на колени и попросите прощения у сеньориты. А потом вы покинете этот дом, ускользнете отсюда подобно подлецу, кем вы и являетесь на самом деле, и будете молчать о том, что произошло здесь. Если вы этого не сделаете, я обещаю запачкать вновь мою шпагу вашей кровью.
— Ха!
— На колени, сеньор, и немедленно! — приказал Зорро. — У меня нет времени ждать.
— Я офицер!
— На колени! — скомандовал снова сеньор Зорро страшным голосом. Он шагнул вперед, схватил капитана Рамона за здоровое плечо и швырнул на пол.
— Немедленно, трус, скажите сеньорите, что вы униженно просите у нее прощения, которого она, конечно, не даст вам, так как вы недостойны его — и что вы никогда больше не будете тревожить ее. Скажите это или, клянусь святыми, вы произнесете свое последнее слово!
Капитан Рамон исполнил все это. Тогда сеньор Зорро схватил его за шиворот, приподнял, дотащил до двери и вышвырнул на улицу в темноту. Если бы не мягкие сапоги, то капитан Рамон пострадал бы еще сильнее и в смысле боли и в смысле телесных повреждений.
Сеньор Зорро как раз закрыл дверь, когда дворецкий вбежал в комнату и с ужасом увидел человека в маске.
— Сеньорита, я надеюсь, что был вам полезен, — сказал разбойник. — Этот негодяй не будет больше тревожить вас, иначе он снова почувствует острие моей шпаги.
— О, я благодарю вас, сеньор, благодарю вас! — крикнула она. — Я расскажу отцу о вашем прекрасном поступке. Дворецкий, подайте вина!
Дворецкому оставалось только повиноваться приказанию, и он поспешил из комнаты, удивляясь временам и нравам.
Сеньорита Лолита подошла к сеньору Зорро.
— Сеньор, — прошептала она, — вы спасли меня от оскорбления. Вы спасли меня от осквернения, которое нанесли бы мне губы этого человека. Сеньор, хотя вы будете считать меня не скромной, но я по доброй воле предлагаю вам тот поцелуй, который он хотел взять силой.
Она подняла лицо и закрыла глаза.
— Я не буду смотреть, когда вы снимете свою маску, — сказала она.
— Это было бы слишком много, сеньорита, — ответил он. — Вашу руку, но не ваши губы.
— Не оскорбляйте меня, сеньор, я сама предложила вам это, а вы отказываетесь.
— Вы не будете оскорблены, — ответил он, быстро склонился, поднял конец маски и слегка коснулся губ Лолиты своими губами.
— Ах, сеньорита! — продолжал он. — Я бы хотел быть честным человеком и открыто добиваться права на вас. Мое сердце полно любовью.
— А мое — любовью к вам!
— Это безумие! Никто не должен знать этого…
— Я не побоялась бы сказать об этом всему миру, сеньор…
— А как же ваш отец и его состояние, дон Диего?
— Я люблю вас, сеньор!
— А возможность стать влиятельной дамой? Разве, вы думаете, я не знал, что дон Диего был тем человеком, которого вы подразумевали, когда мы говорили во дворе вашего отца? Это только ваш каприз, сеньорита.