Серый озадаченно всхрапнул. Конечно, он не ожидал здесь увидеть двухполосный серпантин, но такое… На этой козьей тропке даже перил нигде нет! Там двум людям толком не разойтись! Как, как они собираются спускаться вниз по этой хрени, да ещё вместе с товарами и караваном⁈
— Здесь? — недоверчиво переспросила Тая. — Серьезно? Здесь⁈
Южанин ухмыльнулся и закивал головой.
— Мама…
Ничего себе сюрприз. Конь внезапно ощутил дрожь в ногах и желание стукнуть себя по голове. Теперь до него дошло, что означали намёки типа «лошадям сложно пройти через Великий Предел». Да какое там сложно, здесь и людям не пройти!
— Здесь нельзя спуститься! — решительно заявила Тая. Потом, опомнившись, перешла с русского на вессан и повторила.
— Можно. — возразил Шамир. — Я здесь поднимался, легко. Местные правда, говорят, что подниматься проще. Вот с твоим Серым могут быть проблемы… Но я слышал, что некоторые храбрецы проходили вместе с конём.
Серый понял далеко не все, но его явно упоминали. Впрочем, понятно, в каком ключе.
— Ужас.
— Главное. — усмехнулся Шамир. — Чтобы дождь не начался. Когда скала мокрая, здесь действительно не пройти.
Переход через Великий Предел назначили на послезавтра. Таю снова пригласили на совещание, и уже без возражений. Либо старейшины каравана приняли ценность белого коня и его наездницы, либо смирились с прихотью предводителя. Хевдинг не спешил. Один день он отдал на подготовку плюс небольшой отдых, чтобы потом следующий день полностью потратить на спуск.
В караване закипела работа. Пока торговцы и их слуги были заняты делом, разгружали повозки, разбирали и паковали товары, путешественники скучали и слонялись. Серый не отказался быпотренироваться и снова превратиться в волка, но увы — отдельной комнаты им снова не досталось, и остаться наедине решительно негде.
Днём они снова подошли к парапету и внимательно рассматривали узенькую тропу.
— Ты справишься. — нарочито уверенно сказала Тая. — Это же не альпинизм. Просто надо осторожно идти и всё.
В этом есть логика. Серый предположил, что проблема с лошадьми не в абсолютной непроходимости тропы, а в волнении. Спускаться долго, а одно испуганное или неверное движение на такой козьей тропинке — и трындец. Лошади довольно нервные звери, которые привыкли бегать по равнинам, а не лазить по горам. И конечности у них для восхождения не предназначены.
Зато белый конь сможет держать себя в э-э… ногах. Наверное. Но всё равно сильно не по себе.
Присмотревшись, конь заметил на тропе две фигурки. Кажется, они двигались вниз. Люди прошли совсем немного, но уже казались крохотными букашками на фоне огромного утёса. Мда. Жутковато даже смотреть. Зато крепость можно считать абсолютно неприступной для любого бескрылого противника. Здесь десяток воинов может легко остановить целую армию.
— Замечательное место. — Элли появилась настолько внезапно, что Серый заржал, невольно шарахнулся в сторону, и напугал несколько человек, которые шарахнулись уже от белого коня. Дальше цепная реакция не пошла.
— Нельзя так пугать!
— Извини. — смех единорожки зазвенел колокольчиками. — Когда вокруг столько много людей, сложно открываться выборочно. Либо всем, либо никому.
— Такая красота. — лошадка мечтательно подняла голову, подставляя гриву под ветер. — Я рада, что пошла с вами.
— А я рад тебя видеть. — сказал конь. — Вот беспокоюсь, как ты здесь.
— Здесь? — Элли тряхнула гривой в сторону пропасти — Да спущусь вниз по дорожке и всё.
— А сможешь? — недоверчиво спросил Серый. — Мне даже смотреть страшно.
Вместо ответа единорог подняла ногу и показала её коню.
— Видишь?
— Что?
— Смотри.
Серый восхитился сюрреалистичности картины. Единорог показывает коню свое копытце на краю бездны среди заполненной людьми крепости. Холст, масло. И при этом не видит никто. Может, и к лучшему. Вообще жест получился немного романтический. О, вы такой красивый конь, не хотите посмотреть моё копытце?
— Оно раздвоенное.
— Наконец заметил. — довольно сказала Элли, опуская ногу. — Единороги, знаешь ли, отлично могут лазать по горам. Хотя далеко не всегда хотят. Я однажды поднялась на утёс Двух Сосен, на вершине которого только грифоны садились. Немного жульничала, правда. Было интересно посмотреть, где эти крылатые ночевали.