Кто бы мог подумать, что лошади тоже могут не вписаться в поворот!
Выровнявшись, Серый снова продолжил бег по каменным плитам, но уже в другом направлении. Широкий тракт после поворота продолжал спускаться вниз. Только теперь слева тянулся обрыв, а справа — высокая и крутая, почти отвесная, каменная стена, возле которой местами лежали большие груды булыжников.
Прошло совсем немного времени, как к перестуку копыт и отдаленному рокоту извержения добавился новый звук — стремительно нарастающий тяжелый гул. Тая вскрикнула, и мгновение спустя хвост коня окатило волной горячего воздуха. Серый впервые оглянулся и невольно, испуганно заржал. Огромная темная туча выкатилась из-за поворота там, где они бежали совсем недавно. Засохшие деревья разом вспыхнули факелами за мгновение до того, как их накрыло клубами пепла.
Несколько секунд скачущий конь, и клубящийся, расширяющийся во все стороны пирокластический поток соревновались в скорости, а потом поток сдался — он рухнул прямо в мертвую долину, оставив в покое ушедшую в сторону дорогу и беглецов.
Еще немного, и горячий воздух перестал обжигать круп коня, лишь в воздухе остался острый неприятный запах, вероятно, от вулканических газов. Но Серый пробежал по дороге еще примерно с километр, постепенно сбавляя темп, и перешел на шаг только тогда, когда грохот за спиной прекратился, а воздух более-менее очистился. Его сердце бешено билось, а ноги подгибались после сумасшедшей скачки.
Вулкан, оставшийся где-то позади, продолжал изрыгать тучи дыма и плеваться камнями. Но здесь пока было относительно спокойно. Высокий скалистый гребень справа, отделявший их от вершины, выглядел каким-никаким, а укрытием. Стало тише. Даже слышно шебуршание камешков под копытами.
Мы спаслись. В голове казалось непривычно пусто, и только одна мысль билась — мы спаслись. Мы спаслись там, где должны были погибнуть, где человеку просто невозможно было выжить. Но какой ценой? Но мы спаслись.
Серый шел вниз по дороге быстрым шагом и ощущал, как его бьет дрожь. И не только его — Тая, прижавшись к спине коня, тихо всхлипывала. Но мы спаслись… Стоп, хватит! Его внезапно охватил липкий испуг, причем совсем не от осознания прошедшей рядом смерти. Могут ли лошади думать? Вдруг он сейчас теряет свою человеческую способность? Не зацикливайся на одной мысли! Думай, сцуко, думай!
Не сцуко, а жеребец, добавил ехидный внутренний голос. Ну, наверное, жеребец. У тебя как-то не было времени разбираться, что там находится между задних ног.
— Серый… — тихо сказала Тая.
— Да? — вместо ответа он тихо заржал. Черт возьми. Вот что лошади точно не умеют — это разговаривать.
— Спасибо.
За такое спасибо он бы раньше ничего не пожалел. А сейчас? Толку от него?
Сердце немного успокоилось, но в груди еще заметно покалывало и даже побаливало. Это неприятно. Зараза, он столько раз читал в книжках про загнанных лошадей, но не удосужился выяснить, а в чем это, собственно, заключается. Вдруг он сам себя загнал? Серый смог вспомнить только то, что вроде бы, после горячей скачки, лошадям нельзя резко останавливаться и нельзя сразу пить. Ну, первое условие выполняется, если он уже несколько минут идёт шагом, а пить поблизости, все равно, нечего. Хотя и очень хочется.
Выяснив, что его память осталась на месте и вроде не собирается исчезать, он немного приободрился.
— Серый…
Конь остановился, и вовремя — наездница почти кулем свалилась с него. Затем села на придорожный камень и заплакала, спрятав лицо в ладонях. Обезьяна, про которую Серый успел забыть, ловко соскочила со спины и пристроилась на камешке рядом. Она выглядела растерянной и испуганной, хаотично двигая головой и подергивая хвостом.
Тая молчала, лишь тихо всхлипывала. Серый подошел поближе и склонил к девушке голову, затем осторожно дотронулся носом до её плеча. Тая подняла голову, молча обняла его за шею обеими руками, и зарылась лицом в гриву. Затем внезапно поцеловала в нос.
— Спасибо. Ты… просто чудо совершил. Ты меня спас. Ты нас спас. Это… это…
Ну, вот и долгожданный поцелуй. Ты ведь этого хотел, Жорж Данден, не так ли? Но было приятно, несмотря на всю фантасмагорию происходящего. Как и второй поцелуй, и третий, и поглаживание по гриве, и тихое всхлипывание от пережитого.
Тая прижалась к нему, прошептала на ухо.
— Извини. Все хорошо. Давай немного отдохнем?