— Профессор, знаете, а ведь есть над чем подумать… — сказала Августина. — У меня ещё один вопрос. Дэвид — старший сын. А вообще у меня их четверо. Вот их точные даты рождения. Я хочу, чтобы вы подсказали, как всех их вырастить успешными?
— Полагаю, для этого есть только один способ: заботиться о них и любить.
— Слушайте, — нетерпеливо перебила она его, — всё это пафос. Может, я не так выразилась, но я хочу, чтобы каждый из них зарабатывал миллионы, был популярным и знаменитым. Я хотела бы, чтобы все они стали менеджерами крупного звена и работали в политике. Как этого добиться?
— Вы реально считаете, что каждому из них это будет нужно?
— Они же мои дети. А я очень хотела быть популярной.
— Увы, это невозможно. Даже если поливать и удобрять одинаково четыре разных семечка, из каждого вырастет свой росток…
— Сейчас, пока я слушала вашу мысль, мне пришла гениальная идея: вот если была бы такая наука, которая занималась бы нашими детьми на генном уровне! И растила бы из них сплошь гениев, таких идеальных людей! Ну, чтобы семечки, как вы выразились, были одинаковыми. И вырастало бы из них то, что нам нужно!
— Ваша идея не так нова и, к сожалению, весьма опасна. На самом деле сейчас вы назвали один из основных принципов евгеники, одобряемой фашизмом, — Стоун вздохнул и перевёл тему, так как порядком устал от посетительницы. — В вашем личном гороскопе отражён полный разрыв с мужем. Почему?
— Ах, они — дети, муж, всё время недовольны мной. Говорят, что я их достала. Да, я делаю им замечания. И да, постоянно. Но для их же блага. А внутри я чувствую столько любви к ним! — она театрально прижала руки к груди.
— Я верю вам, — кивнул Стуон. — Но иметь внутри любовь и уметь ею делиться не одно и тоже. Дарить любовь — не всякому дано это мастерство. В иной матери плещется океан любви к ребёнку, а он умирает от жажды, не получив её вдоволь. Люди часто ориентируются на свои внутренние чувства, не понимая, что порой не их они выплёскивают наружу. Как вы… Вы говорите, что любите их больше всего на свете. Так отчего же почти каждое слово, движение и действие к ним несёт упрёк и заряд: «Мне плохо с вами, вы нехороши, вы опять сделали неправильно…». Удивительно, правда? А вы говорите, что полны любви…
— Так что же мне делать? — растерялась Августина.
— В каждой фразе, которую говорите им, спрячьте начинкой любовь. Пусть в любой мысли, которую рождаете, будет подтекст: «Мне хорошо с вами. Вы делаете меня счастливой».
— Но не отобьются ли они от рук ещё больше и быстрее? Не возгордятся ли?
— Вы сейчас говорите о дрессуре собак или о близких, я не понял?
Августина подумала и сказала:
— Знаете, общение в семье, особенно с детьми, — это так утомительно. Признаюсь, это самое сложное в моей жизни. И о чём с ними говорить, пока они так неразумны?
— Можно я вам задам вопрос? — спросил Стоун.
— Да, слушаю.
— Вы хотели бы общаться с детьми, когда они вырастут? Чтобы они звонили вам и рассказывали о своей жизни?
— Ну, конечно.
— Так вот. Говорить с детьми надо начинать, когда они маленькие. Пока ВЫ им нужны. Иначе, когда дети вырастут, уже они будут шептать за вашей спиной: «О чём с ней говорить?» Так что сейчас именно вы принимаете решение, будете ли с ними общаться в будущем или нет. Причина — это то, что сегодня. Потом — всегда лишь следствие.
Августина молчала.
Тогда профессор позвал Дэвида и спросил у него:
— А вы хотели бы у меня что-нибудь узнать?
— Д-д-да, — робко ответил парень, — но только без мамы.
Та удивлённо приподняла брови и обиженно вытянула трубочкой губы:
— У тебя от меня секреты?
— Вряд ли это большие тайны, но всё же подождите в машине, давайте уважать территорию взрослого человека, коим является ваш сын, — попросил профессор, и Дэн вывел недовольную Августину из кабинета.
— Так что вас интересует, молодой человек? — обратился Стоун к юноше.
— Всё же я порой не знаю, как говорить со взрослыми: с матерью, учителями, роднёй, которые настаивают на своём. Иногда они уж слишком агрессивны в своих доводах. Как отстоять собственное мнение и не поссориться? Я слишком часто попадаю из-за этого в тупик.
— Тупик наступает только тогда, когда вы хотите идти двумя дорогами сразу и одновременно достичь двух целей. А это невозможно. Так чего вы желаете в итоге? Вы не хотите конфликта, чтобы все были вами довольны или вам хочется добиться своего? Это два разных сценария, два хода вашей жизни, два различных диалога. Тупиковыми люди называют ситуацию, когда они хотят смешать две несмешиваемые вещи. И, конечно, у них не получается. Разве можно идти сразу налево и направо? Изучите такую дисциплину, как конфликтология. Конфликт — не всегда мордобой, это умение отстаивать свои интересы и границы. Если хотите знать, в конфликт мы вступаем постоянно: с утра до вечера. Главное, научиться делать это грамотно.