— Я так и знал, так и знал! — причитал он, сразу как-то состарившись, уменьшившись, и слёзы текли по его щекам.
Рядом стоял камердинер, подававший ему бумажные платочки.
— Почему я не сделал копии, как ты мне советовал, Альберт?
Альберт прочистил горло и произнёс:
— Если вы позволите мне сказать, то я всегда делаю копии ваших бумаг. Так что, когда вы приносили работу домой, я тоже это сделал, как обычно. Но таблицы к этому труду вы хранили в школе, и у меня, к сожалению, к ним не было доступа. Поэтому материалы остались только частично.
— Правда? — Стоун вскочил и посмотрел на Альберта так, как это сделал бы арестант перед эшафотом, узнавший о том, что его только что помиловали. — Спасибо тебе, дружище! Как минимум половина труда сохранена!
И профессор обрадованно стал трясти руку Альберта. А тот, смутившись, улыбался.
— Если и мне вы позволите сказать, — подал голос Дэн, и все к нему обернулись, — то я хочу сообщить, что Митч вчера переснял на телефон именно таблицы… Для себя… Он просил не говорить…
— Господи, — Стоун обомлел и всплеснул руками, — столько счастья в один день! Не верю своим ушам! Я думал, этот кошмар никогда не закончится!
— Профессор, видимо, говорит о сегодняшней серии разгромных статей, посвящённой его работам, — озабоченно сказал зашедший мистер Уилкокс. — Я рад, Учитель, что вы не сильно переживаете! Ваши труды — это основа основ.
— Нет, Сайлос, я об этих статёйках не переживаю, — резко ответил ему Стоун. — И, кстати, один из моих учеников, хоть я его и не просил, решил вычислить того, кто пишет обо мне анонимные статьи.
— И что же? — побледнел Сайлос.
— Они отправлены с нашего библиотечного компьютера.
— Вот негодяи! — помотал головой Сайлос.
Стоун подошёл к нему вплотную, постоял пару секунд, покачиваясь на ногах, а потом сказал:
— Да, но почему же негодяи? Я думаю, негодяй один. Он подписывается под своими пасквилями «Правдоруб». Кстати, впервые это слово я услышал от тебя, когда ты был моим учеником. И я думаю, что и поджог дело его же рук. Этого самого «Правдоруба».
— Вы что, профессор, — отступил Сайлос, — вы понимаете, что сейчас почти прилюдно обвинили меня?! Не имея никаких доказательств!
— Да, понимаю, — кивнул Стоун.
— Но я… я же ваш ученик! Ваша гордость!
— Ты моя ошибка, Сайлос. Моя ошибка, — тихо сказал Уолтер.
И вышел.
Уилкокс оглядел притихших коллег и, криво улыбнувшись, пытаясь держать лицо, проговорил:
— Я бы обиделся. Я бы даже дрался за честь. Но…доктор Стоун не в себе. Мы все должны это понять. Я заранее его прощаю. Он стар, а тут такой стресс. Дэн, иди на занятия! — повысил он голос. — И держи язык за зубами. Студенты не должны знать об этих недоразумениях.
— Да, правда, — обратилась Патрисия Бредфорд к Дэну, — беги на лекции. Знаешь, действительно, лучше никому не слышать о том, что здесь происходило.
Бледный Дэн поплёлся в аудиторию.
Он устало плюхнулся рядом с удивлённой Аделью:
— Ты где пропадал? — спросила она. — Тебя всё утро не было видно.
Он хотел ответить, но тут же зашла мисс Хантер.
— Приготовьте карточки, начнём работу, — рассеяно и утомлённо сказала она.
— Какая-то она странная сегодня, — заметила Адель.
— Угу, — подал голос Дэн.
— «Служанка», — продиктовала По. — Этот рассказ очень короткий. Но всё же, если подумать, в нём глубокий смысл. Итак… «Она вела себя как служанка, но почему-то очень расстраивалась, что к ней относятся, как к прислуге».
Дэн торопливо писал, однако его руки до сих пор мелко тряслись от пережитого утром стресса. Ада заметила это. Она молча погладила его по плечу. Стало легче.
— «Причины бед», — сказала Элисон. — «Мы, обвиняя других, часто восклицаем “Смотри, что ты сделал с моей жизнью!”. А надо лишь понять, что жизнь наша, как тело, принадлежит только нам и всё, что с ней происходит, мы делаем сами. Поэтому правильнее сказать: “Смотри, что я сделал со своей жизнью”. Тогда и ответ придёт. Не обвиняй. Ищи причины происходящего. Между тем, мы, как добрые родители должны научить защищать не только своё тело, но и душу. Никто не имеет право посягать на них».
По опять повздыхала. Постояла в любимом месте у окна, потом стала рассуждать вслух:
— Просматривая новомодные тренинги, всё время сталкиваешься с призывами делать только то, что любишь. Только то, что нравится. Я и сама частенько говорю, что нельзя забывать о слове «хочу». Но также важно и «надо». И сложно поставить какое-то из них на первое место. У зрелого человека они оба в прочной связке. Однако иные искренне верят, что главное просто хотеть. Ах, какая прелесть! «Эта превосходная мораль никогда не была опровергнута ничем, кроме фактов», — сказал Вольтер. «Я хочу» - подразумевает постановку цели. И далее следует - «Надо». И чем выше находится хотелка, тем больше придётся напрягаться. Иные же, игнорируя это, просто хотят. Визуализируют, ждут помощи, но, что хуже, воспринимают как Божью помощь чужой труд, чужие резервы, чужие кошельки в достижении своей цели…