— Здравствуйте, Абби, — улыбнулся ей Стоун.
— Здрасьте, — неловко кивнула она ему в ответ.
— Ну что ж, дорогая, вы задали мне интересные задачки! И я готов ответить на ваши вопросы, — профессор протянул Абби листы с её схемами. — Смотрите, мой друг. Первый вопрос о профессии — вам, несомненно, подходят все, связанные с музыкой и людьми. Вы очень весёлая, творческая и компанейская! Пусть и необязательная, но в творческой среде это встречается часто. Второй вопрос про отца — к сожалению, вы вряд ли будете общаться. Его следов в вашем гороскопе практически нет. Третье — вы зря переживаете, что будете плохой матерью. Таких мам, как вы, ещё надо поискать.
Абби заулыбалась и выдохнула:
— Спасибо, доктор Стоун! А я так боялась!
— Ну что вы. У вас будет отличная жизнь. Пусть и без огромных денег. И ещё вам придётся в следующем году заниматься здоровьем. Но, уверяю вас, вы приведёте его в порядок…
Абби осмелела и засыпала профессора вопросами. Дэн видел, что это добрая, но очень закомплексованная девушка, которой, судя по её гороскопу, в прошлом от жизни сильно досталось. «Молодец эта Абби, не теряет бодрость духа», — подумал про себя Дэн.
Когда на все вопросы, казалось, были получены ответы и девушка уже начала с трудом выбираться из тисков кресла, она вдруг плюхнулась назад и замолчала.
Стоун, подбадривая её, кивнул и спросил:
— Абби… что-то ещё? Если смогу, отвечу.
— Понимаете, я не знаю, в вашей ли это компетенции... Но один факт отравляет мне всю жизнь. Вот вы говорили, что мне не хватает любви к себе. Наверное, это правда… Я… Я… я жутко себе не нравлюсь. И как понравится себе, не знаю, — спотыкаясь о слова, сказала Абби.
— А что именно вам не нравится? — уточнил профессор.
— Ну... тело, прежде всего. Моё жирное тело, — опустила она глаза, — а от этого — и вся моя жизнь...
Склонив голову, Стоун с прищуром посмотрел на Абби и спросил:
— А если бы я был волшебником и дал вам самое красивое тело на свете, как бы изменилась ваша жизнь?
Она задумалась. Её взгляд затуманился, лицо осветилось улыбкой:
— О! Это была бы чудесная жизнь! Я покупала бы себе красивое бельё… И добротные вещи… Я бы любила себя, заботилась бы о себе, холила и лелеяла... — она мечтательно замолчала.
Профессор наклонился к ней и почти шёпотом, но очень отчётливо сказал:
— Так что вам мешает делать это сейчас?
Абби захлопала глазами.
— Я… я… думала, сначала надо стать красивой, похудеть, а уже потом перестать экономить на себе и полюбить себя.
— Вы ошибались, Абби. Заботиться о себе и любить себя — ваша прямая обязанность. Просто полюбите себя, побалуйте. А потом, может, и мечты о похудении отступят, потому что вы понравитесь себе такой, какая вы есть.
— Но… мне так плохо... Я не знаю, с чего начать и что мне делать.
— А что вы делаете?
— Ничего…
— Возможно, стоит сделать для себя что-то большее, чем ничего? Живите так, словно вы уже поменялись, имеете шикарное тело и сильно любите себя. И тогда это действительно вскоре случится.
Абби, задумавшись, кивнула.
После неё приём был закончен. Профессор привычно позвал Дэна выпить чаю, но тот, спеша к Адели, отказался.
Он нёсся по промозглым улицам, подгоняемый ожиданиями. Представлял, что вот-вот уткнётся носом Аде в плечо и почувствует её кожу, пахнущую молоком.
Дэн вбежал по ступенькам Школы, не заметив, что со второго этажа, осторожно отодвинув штору, на него пристально смотрела БК.
В комнате его уже ждала Адель. Она приготовила нехитрые закуски, зажгла свечи, и в их сиянии скромная обитель стала выглядеть таинственно и заманчиво. Дэн тоже подготовил сюрприз — принёс клубники. Он знал, что Ада её очень любит.
Пока Дэн ел сэндвичи, девушка лакомилась ягодами.
— М-м-м, эта душистая, прямо медовая! — надкусывала она очередную и целовала парня клубничными губами.
…Давно было за полночь, Адель заснула на его плече, но Дэн мечтал. Он смотрел на её лицо, которое было близко-близко, и понимал, что это та женщина, с которой он хотел бы купить дом, родить детей и состариться. Он представил её старушкой. Наверное, она будет забавной. Будет печь ему оладьи и, возможно, вязать носки к Рождеству для их внуков. Дэн улыбнулся в темноте.
Лицо Адель вдруг исказилось, она вскрикнула и проснулась.
— Что ты? — погладил её Дэн.
— Мне приснился кошмар. Жуткий кошмар, — тёрла глаза Ада.
Она спряталась ему под мышку и дрожала.
— Ну что ты! Это же сон. Просто страхи, — успокоил он её.
— Мне снилось, что мы лежим в жуткой глубокой яме. По мне бегают ящерицы. И мы вдвоём мертвы. Дэн, это знак. Ты умрёшь, если останешься со мной. Я…всем приношу несчастья.