Как только вспыхивает костер толпа издает одобрительный вопль. Все это напоминает огромное, омерзительно чавкающее чудовище.
И среди этого чавканья чудиться крик ведьмы:
— Будь ты проклят! Будь проклят!
Я с ужасом смотрю на это, испытывая острые чувства вины и безысходности. То ли от избытка эмоций, то ли от удушающего дыма у меня начинает кружиться голова. Делаю несколько шагов назад, ища какую-то опору. Сознание пропадет.
Я с ужасом смотрю на все это, испытывая острое чувство вины и безысходности. То ли от избытка эмоций, то ли от удушающего дыма у меня начинает кружиться голова. Делаю несколько шагов назад, ища какую-то опору. Сворачиваю на близлежащую улицу, мечтая уйти подальше от омерзительной толпы.
Впереди слышится топот копыт.
— С дороги! — доносится чей-то крик.
Прямо на меня летит повозка. Передо мной мелькают лошадиные копыта. Сознание пропадет. Унося в спасительное беспамятство.
В себя прихожу тяжело. Голова раскалывается, сильно мутит. С трудом сфокусировав взгляд, понимаю, что место совершенно незнакомое. Справа от меня стоит стол, на котором горит свеча. Пожилая кале в цветастой шале раскладывает карты на синей скатерти.
— Здравствуй, Лео, — произносит женщина, поднимая на меня глаза.
— Здравствуйте, — отвечаю, понимая, что едва ворочаю пересохшим языком. — Где я?
— Ты, мой милый мальчик, в доме Алисии Гарсия.
Глава 5
Наше время. Российская провинция.
В полутени пролета мелькает женская фигура. Она зябко кутается в синюю кофту, хотя на улице уже довольно тепло.
— Ты уже здесь? — спрашиваю, делая шаг в ее сторону.
Нина стоит, прижавшись спиной к кирпичной кладке. Темные волосы собраны в какой-то нелепый пучок на затылке. По внешнему виду нельзя точно определить, сколько ей лет. Где-то от тридцати до сорока. Уже не смотрит восторженно на заливающихся соловьями юнцов, но еще не приходит в восторг от сковородок по акции. Я нашел ее сразу, как приехал в этот город. Нина принадлежит к древнему роду ведьм. Она — последний их представитель, к сожалению, почти потерявший силу. Научный атеизм, прогресс и прочие веяния современности напрочь исключили передачу знаний между поколениями. Потомки просто не верят своим старикам, которые пытаются рассказать о магической частивселенной. Зачем им магия, когда у них есть интернет? По-моему, незачем. Лично мне бы она триста лет не сдалась, когда в сети можно найти любую информацию и даже доставку еды. Вот и исчезают нормальные маги, остаются только астрологи и гадатели с картами в мессенджерах. А что они могут сделать против нечисти? Хотя, некоторые представители потусторонних сил тоже не брезгуют оказывать специфические услуги, находя себе в интернете доверчивых жертв.
— И тебе здравствуй, капитан, — морщится Нина, надавливая пальцами на виски, словно страдает от нестерпимой головной боли.
Сегодня у нее очень болезненный вид.
— Здравствуй. Плохо выглядишь.
— Сам же звонил и требовал срочно, прям очень срочно бежать, пока тут все следы не затоптали, — она демонстративно размахивает руками, изображая наш разговор.
Она, как всегда, передразнивает меня. Такая защитная реакция, как будто Нина все еще надеется поставить меня в неловкое положение.
— И как? — опираюсь на стену рядом с ней. — Не затоптали?
Ее лицо выглядит бледным и уставшим, будто она не спала несколько дней.
— Какой там! — женщина активнее массирует виски. — Фонит так, что голова вот-вот лопнет.
Во мне нет и капли магического дара, но даже я чувствую гнетущую атмосферу этого места. Словно тебя придавливает бетонной плитой к земле. Боюсь даже представить, что чувствуют наделенные силой. Судя по внешнему виду Нины, ощущения далеки от приятных.
Поднимаю взгляд и обнаруживаю еще несколько рун на своде моста. Присматриваюсь, стараясь разглядеть все черточки. Понять, что именно написано, не получается из-за расстояния. Они расположены как будто дорожкой. Несколько из них кажутся знакомыми. Жизнь? Сила? Защита? Или все же Путь?
— Ты видишь их? — толкаю легонько локтем Нину в бок.
— Чего? — спрашивает она устало.
— Вон, — указываю рукой на изображение. — Там что-то написано.
Женщина присматривается к символам, начертанным чем-то темным. Не могу сказать, то ли это застарелая кровь, то ли краска. Чем дольше смотришь, тем больше кажется, что они вообще выжжены огнем неведомой силы. Сложно представить, как можно выжигать символы на кирпиче.
Она прищуривается, а потом что-то шепчет, едва шевеля губами. На мгновение в воздухе появляется запах озона. Руны вспыхивают синим и тут же гаснут, а с них осыпается какая-то черная крошка.