— «Дорожка» портала, — произносит Нина, вытирая струйку крови под носом. — Поганая такая.
— Ты знаешь, откуда по ней пришли? — спрашиваю, смотря наверх уже с большим интересом.
— Издеваешься? — она поворачивается ко мне лицом.
— Почему? — протягиваю ей чистый платок из кармана.
В век одноразовых полотенец и бумажных салфеток у меня все еще сохранилась привычка носить с собой тканевый платок.
— Потому что ты прекрасно знаешь, кто и откуда приходит такими тропками.
Нина вытирает кровь. Темные круги под глазами стали заметнее.
— Это был он? — сам не знаю, для чего это спрашиваю.
— Понятия не имею, — огрызается женщина, сплевывая остатки крови. — Здесь нет списка. Билеты на портал не покупают. Но он свежий. Ему не больше нескольких дней.
— А жаль, — внимательно запоминаю руны, ставшие более четкими.
Если бы вход, а лучше и выход из портала тьмы был по билетам, стало бы гораздо проще.
— Почему я? — неожиданно говорит Нина, задумчиво поглаживая кирпичную кладку.
Интересный вопрос, главное, своевременный. Мне казалось все предельно ясным, тем более, что пришлось потратить кучу сил и времени на ее поиски. А потом убеждать, что я не сумасшедший.
— Потому что ты единственная приличная ведьма в этом городе. — отвечаю, удивленно смотря на женщину.
— Я медиум, вообще-то, — она тяжело вздыхает и достает из кармана завернутый в красную ткань уголек. — Мое дело с мертвыми пообщаться, приворожить, отворожить и ипотеку выплатить.
С грустным видом женщина чертит на стене какие-то знаки, напоминающие руны лишь отдаленно. Возможно это один из древних языков или тайнопись ведьм конкретной местности.
— На погашение долгов тоже заговор есть? — усмехаюсь.
— Если бы! — на эмоциях Нина ставит жирную точку в конце начертанных ею символов. — Был бы, я бы давно выплатила. А вместо этого приходится выслушивать стенания по поводу несчастной, безответной любви. Сначала приворожи, ведь без него жизни нет, после — отворожи, ибо жизни не дает. Бегает по пятам и целует песок, который из нее сыпется. На кой ей только приворот, если зимой можно с ее помощью с гололедом бороться? Не понимаю.
Нина замирает, прикрыв глаза, что-то нашептывая. Кажется, в этот момент угольные знаки размываются, теряя свои очертания и впечатываются в саму структуру кирпича. Женщина проводит рукой по стене, как будто проверяя, насколько прочно въелась надпись.
— Что ты делаешь?
Женщина поворачивается ко мне, аккуратно заворачивая, уголек обратно в ткань.
— Запечатываю портал, — тяжело вздыхает она. — По крайней мере, пытаюсь. Ты же знаешь, что ведьма из меня так себе.
— Все нормально с тобой, просто практики мало, — одобрительно похлопываю ее по плечу. — Вот ипотеку закроешь и начнешь нормальную магию практиковать, а не привороты.
— До того, как ты в наш город приехал, я вообще думала, что бабушкина книга — это сказки, — на лице Нины появляется печальная улыбка.
— А теперь?
— А теперь я мечтаю, чтобы все, что там написано, оказалось сказкой, — честно признается она.
— Как думаешь, кто его убил? — киваю на тело, которое упаковывают в черный мешок.
— Оборотень, — Нина снимает кусок серой шерсти с угла стены, аккуратно разминая его между пальцами. — Молодой.
— Ты возраст по шерсти определила? — удивляюсь этой информации.
— Ага, она пушистая и шелковистая, — язвительно отвечает ведьма.
— Он просто моется тем розовым средством для стирки из рекламы, после которого вещи выглядят как новые.
Прямо представляю, как вместо актеров, телевидение в маркетинговых целях будет демонстрировать идеально вычесанных оборотней.
— Видимо, — чихает, заворачиваясь плотнее в кофту.
Она выглядит уставшей и больной.
— А серьезно? — дотрагиваюсь ладонью до ее лба.
Кожа кажется обжигающе горячей. Магия для нее действительно непосильно тяжела. Или…
— Чисто предположение, — неопределенно пожимает плечами, отстраняясь от меня. — Наследил много.
— Нина, — немного теряюсь, не зная, как задать неудобный вопрос.
— Что? — вся сжимается, словно предчувствуя мои слова.
— Ты точно не использовала магию для каких-то личных целей?
Слыша последнюю фразу, Нина вздрагивает.
— Это имеет значение? — пытается перейти в нападение.
— Для меня — нет, а вот для твоей жизни — да.
Минуту она молчит, словно борясь со своими внутренними противоречиями.
— Тебя это касаться не должно, — наконец-то отвечает, отводя взгляд в сторону.