— Иди назад, — бросаю ей, расстегивая кобуру и доставая ствол.
— Нет.
— Иди, нет времени спорить, — рычу, впрочем, не надеясь на благоразумие «курицы».
Хотя, может, пусть тут стоит, на глазах. С ее-то умением влипать в истории.
Макс тоже достает оружие и снимает его с предохранителя.
Мы осторожно приближаемся к телу. На песке, которым засыпаны дорожки вокруг домиков видны следы лап. На первый взгляд они напоминают медвежьи, но если присмотреться, то отпечатывается не пять пальцев, а шесть.
Мне хорошо известно, что за зверь может оставлять такие следы.
Жестом указываю Максу, чтобы обходил домик с противоположной стороны.
Справа раздается шорох. Поворачиваю голову, натыкаясь на испуганное лицо «курицы». Девчонка, видимо, не выдержала и пошла за нами.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать. Мимикой показываю ей, насколько рад, но вместо покаяния она с ужасом указывает пальцем куда-то мне за спину.
Разворачиваюсь.
Твою мать…
В окне домика виднеются два светящихся глаза. Зверь издает утробный рык, от которого кровь застывает в жилах.
— Стой на месте, — шепчу Алисе прицеливаясь.
Помимо табельного «Макарова» у меня всегда с собой есть доработанный глок. Все-таки, встречаясь с сумрачными тварями, глупо надеяться на обычное оружие. Особые заклинания, заговоренные патроны с добавлением серебра в стальной сердечник. К тому же, семнадцать патронов гораздо лучше, чем восемь.
— Мамочки, — скулит девушка за спиной.
Зверь дергается, уходя с линии выстрела. Теперь стрелять, пока он внутри, практически бесполезно. У оборотня всего несколько уязвимых точек. Попасть нужно или точно в сердце, или в голову.
— Стой, — говорю Алисе.
Не хватало только, чтобы она его спровоцировала на нападение.
— Мамочки, — опять доносится ее скулеж.
— Р-р-р, — все более заинтересованно рычит оборотень.
В полутьме дверного проема в домике появляются очертания зверя. Все мое внимание сконцентрировано на нем. Я готов выстрелить в любой момент, потому что второй попытки скорее всего не будет.
В ту самую секунду, как силуэт мохнатой головы достаточно четко появляется в дверном проеме, у двоих из нас сдают нервы. У Алисы и зверя.
Окружающий мир будто замедляется, позволяя рассмотреть картинку в мельчайших деталях.
Поддавшись истеричному порыву,«курица» с визгом пускается бежать куда-то в кусты. Оборотень, видимо, никогда не встречавший такого наглого обеда, тут же совершает грациозный прыжок вслед за жертвой. И только я, комкая ругательства, нажимаю спусковой крючок слишком поздно.
Отдача бьет в руку, возвращая время в обычный ритм.
Зверь взвизгивает, пару раз кувыркается, прежде чем встать на лапы. Он тяжело дышит, смотря на меня тяжелым взглядом. Прицеливаюсь, но выстрелить не успеваю. Оборотень в два прыжка скрывается за домиками.
— Черт Макс!
В той стороне Макс, а он вряд ли готов к встрече с такой живностью. Бросаюсь вслед за оборотнем, перепрыгивая преграды. На поляне их уже нет. Успеваю увидеть хвост оборотня, скрывающийся в кустах на противоположной стороне. Бегу туда, скользя по влажной траве. Здесь, между деревьями, тропинка резко ныряет вниз, ведя к небольшой речушке. Поскользнувшись очередной раз, падаю, больно ударяясь бедром о какой-то камень. Делаю несколько выстрелов в надежде отпугнуть зверя или хотя бы переключить его внимание на себя. Но я опаздываю, как и сотню раз до этого. Камень на тропе залит кровью. Очень надеюсь, что это кровь оборотня.
Поднимаюсь, шипя от боли, и иду вперед. У самой воды черный мохнатый зверь с утробным рычанием вгрызается в добычу.
— Проклятье, — произношу одними губами прицеливаясь.
Тварь отдаленно напоминает медведя, скорее даже какой-то немыслимый гибрид его с человеком. Он поворачивает окровавленную морду, смотря в мои глаза. В его взгляде нет звериной ярости, только человеческая тоска и боль.
Жму на курок, отправляя пулю прямо в голову зверю. Оборотень дергается, заваливаясь на бок.
Вот и все. Шумно выдохнув, спускаюсь ниже, чтобы внимательно осмотреть все.
Макс лежит на берегу речушке, ногами в воде. Пульс щупать уже бесполезно. В его груди зияет огромная дыра.
— Твою мать, Макс, — качаю головой. — Как так-то?
Плечо обжигает резкой болью. Хватаюсь за него. На пальцах кровь. Что, черт возтми, происходит? Кто стрелял?
Рык за спиной заставляет отложить потерю сознания до будущих времен. Поворачиваюсь.
Зверь, шатаясь, поднимается на лапах. Мы на мгновение застываем, смотря друг на друга.
Живучая тварь…
Он замахивается, грозясь снести своей лапой мне голову. Перед глазами мутно. Стреляю, надеясь попасть. Удар смазывается, вместо головы попадая в грудь. Острые когти вспарывают кожу. Сознание затапливает боль.