— Покажи! — Лена подскочила к нему.
— Неа! — рассмеялся Каин, пряча зеркалку за спину. — Всё потом!
— Ну, вдруг я там плохо получилась! — Лена попыталась дотянуться до фотоаппарата.
— Это просто невозможно! — Каин опять хохотнул и шагнул ей навстречу, сокращая расстояние между ними до нуля. — Ты получилась лучше всех!
Секунду они смотрели друг на друга глазами, которые лучились обещанием счастья.
— Госпожа свидетельница и господин фотограф, а мы вам не мешаем! — окрик невесты разрушил миг волшебства. Но они не переживали по этому поводу, предвосхищая мириады подобных мгновений.
Лена и Каин встретились на свадьбе.
По идее, ей, как свидетельнице, надлежало томно посмеиваться рука об руку со свидетелем. Но на пятнадцатой минуте торжества Каин решил, что свидетель составит компанию кому-то другому. Поэтому на двадцатой минуте Лена уже ходила рука об руку с ним. И не посмеивалась, а хохотала в голос. Каин совершенно очаровал её своей тонко выверенной бестактностью и глазами, которые хотели одного — жить. Жить каждый час, каждый миг, по полной, без остатка!
Со своей стороны он совсем забыл, что играет здесь роль свадебного фотографа, а не персонального фотографа Лены. Вообще-то Каин не особенно хорошо фотографировал, но у Димы (так звали жениха) не было денег на профессионала. А старый друг согласился помочь за… Получилось так, что за будущую жену.
Каин в очередной раз пошутил, Лена громко рассмеялась, ойкнула и прикрыла рот рукой, озорно глядя по сторонам. Они шли в хвосте процессии, которая направлялась к выходу с Партизанской поляны. Хотя вообще-то Каину надлежало быть в самом начале, с женихом и невестой.
Лена в очередной раз прикрылась букетом, когда он навёл на неё объектив. Спустя годы девушка точно помнила, что Каин сказал в тот момент.
— Он не тот, за кого себя выдаёт, — неожиданный шёпот коснулся её щеки обжигающим смрадом.
— Ай! — Лена непроизвольно подняла руку к лицу и обернулась.
Никого.
— Вроде ж почти не пила, — усмехнулась она, поворачиваясь обратно к Каину. Но его не оказалось рядом. Все куда-то исчезли.
Лена стояла одна посреди дороги, мощенной серым гранитом. Небо затянули холодные тучи, подсвеченные алым. Берёзки натужно застонали под порывами ветра, который обжигал кожу.
— Он использует тебя, — прошептали сумерки за спиной. — Впрочем, ничего нового.
— Кто ты? — закричала Лена.
Она обернулась.
Снова никого.
— Думаешь, тебе известно, что такое потеря? Что такое боль? — шёпот теперь доносился со всех сторон. Ветер усилился настолько, что Лене пришлось сощуриться. Её кожа покраснела и начала чесаться, как будто обгорела на солнце.
— Каин покажет тебе настоящую боль, познакомит с настоящими потерями. Ибо таков удел проклятых, — внезапно перед ней возник силуэт. Сначала он состоял из полупрозрачного дыма. Но потом дым начал сгущаться, Лена отчётливо видела, как формируются кости, вены и мышцы, затем внутренние органы и наконец всё это обволакивается кожаным саваном.
Тело человека не сформировалось до конца, оно постоянно перетекало, как ртуть, источая в окружающее пространство тлетворные султаны жирного чёрного пара. И вдруг он открыл глаза — два алых провала в преисподнюю, давно переполненную грешниками.
Человек сделал шаг и оказался прямо перед ней, хотя только что стоял метрах в десяти. Лена почувствовала его дыхание — запах сожжённого склепа. Она ощутила его прикосновение — будто змеиная кожа, которую прогрели на открытом огне. Чёрный человек схватил её за руку чуть выше запястья и плотоядно улыбнулся, выпустив на волю неестественно длинный язык, который раздваивался, истекая белёсым ихором.
Её передёрнуло от страха и отвращения, но ноги приросли к земле. Лена посмотрела вниз — так и есть, она по щиколотки ушла в гранит, а по лодыжкам до колен поднимались завитки дыма с алыми прожилками. Они казались иллюзорными, но держали крепко.
— Иди ты в задницу! — процедила Лена сквозь зубы и отмахнулась букетом, который всё ещё держала в руках.
Чёрный человек взревел и откинулся назад, мгновенно переместившись от неё на несколько метров. Лена посмотрела на букет — ромашки. Её любимые ромашки. Но ведь тогда, на свадьбе, ромашек не было…
Человек зарычал и Лена скорее почувствовала, чем увидела, как он снова рванулся к ней. Она размахнулась и что есть силы запустила в него букетом.
Цветы разлетелись веером. В полёте каждый цветок превратился в короткую стрелу, пульсирующую ослепительным бело-золотым светом. Стрелы ударили в чёрного человека, глубоко вонзившись в его изменчивую плоть. Он закричал, фонтанируя охряными вспышками. Из тех мест, куда попали сияющие стрелы, струился болезненный мерцающий свет.