- Ты много куришь, Кира, - она скривила губы, наблюдая за выпущенным мной облачком дыма. – Раньше ты вообще не курила…
- Раньше и ты не напивалась, как свинья.
Лерка обиженно взглянула на меня из-под льняной челки.
- Злая ты…
- Злая, - согласилась я.
- Пойду потанцую, - буркнула Лерка и неуклюже сползла со стула. Я проводила ее взглядом – маленькая белокурая девочка с банкой пива в руке и нетвердой походкой. Этакий испорченный ангелочек. За воскресенье она отоспится, и в понедельник с утра явится в свой скучный офис настоящей пай-девочкой. В мир прилизанных девиц, сплетничающих за обедом, а в рабочее время читающих Дэна Брауна или какого-нибудь там Коэльо, потому что «это модно». Брр. В моем офисном мирке еще хуже – просто банка с пауками. Вернее, паучихами, обсуждающими все идущие по ТВ сериалы и тайком стучащие друг на друга жирному хаму-начальнику. Нет, я не осуждаю их. Это жизнь. Не всем посчастливилось жить своими, настоящими чувствами; взамен люди пичкают себя суррогатами: книгами, фильмами, ложными тенденциями. Создают видимость маленького счастья. Стоят свой внешне благополучный мирок. Он похож на яркий, красивый воздушный шарик, внутри которого – пустота. Ткни пальцем – и вся эта красота в момент сдуется…
Без Лерки стало вконец тошно. Докурив, я стала проталкиваться сквозь кучкующийся народ к выходу. Хотелось глотка свежего воздуха. Тебя я встретила в узком, разрисованном граффити коридоре. Точнее, уперлась взглядом в твою спину, и, зачарованная многозначительным словом FATE на черной майке, пошла следом. «Судьба». Значит, судьба… Как я могла не ответить на ее знак?..
У тебя была красивая фигура и черные блестящие волосы до плеч. Я шла за тобой и любовалась переливами тусклого света на этих глянцевых, иссиня-черных, индейских волосах. Я забыла, куда и зачем направлялась. Мне страшно хотелось обогнать тебя и взглянуть тебе в лицо. Ты же разговаривал по мобильнику и не замечал следующую за тобой тень. У тебя был сильный, низкий, решительный голос, с легкой хрипотцой – наверное, такой принято называть «волнующим». Ты шел по коридору, что-то нервно доказывая своему собеседнику, а я сменила следом. Я смотрела на твои обнаженные руки с татуировками и отчетливой сеточкой вен и представляла, каково это – наслаждаться их объятиями. Я еще не знала, что буду много-много раз засыпать в кольце этих крепких, уютных рук, что буду целовать эти вены и гладить выпуклости мышц… Я не знала, что широкие напульсники скрывают страшные шрамы на твоих запястьях – следы былой боли, память о первой подростковой любви. Твоя подружка, Алиса, разбилась на мотоцикле, а ты не знал, как жить дальше без нее. Ты был один на один с дождем, и у тебя не было никого. Ты выжил, потому что должен был встретить меня и спасти от одиночества, там, в темном коридоре готического клуба, приюта заблудших душ. Я тоже потерялась и блуждала во тьме. Я искала тебя, не зная этого.
«Знаешь, у тебя были глаза испуганного ребенка. Первое, что мне захотелось сделать, когда я тебя увидел, - крепко обнять. Второе, - убить того, кто тебя обидел. Тогда, в клубе, я оказался случайно, приятель один притащил. Представляешь, если бы мы так и не встретились? Я ведь сразу понял: все. Вот оно. То самое, единственное и настоящее. Неужели так бывает?» - я помню эти твои слова. Мы лежали на моем диване, среди разбросанных мягких игрушек, и на полу дрожали лунные блики. Если бы мы не встретились…. Я бы, наверное, умерла. Или прожила долгую, нудную, никчемную жизнь. Рядом был бы скучный, но хороший человек – я ведь не выношу одиночества – и слезы в подушку каждую ночь… Нам всегда нужно то, чего у нас нет. Не только любовь, конечно. Но она – в первую очередь. Потому что все остальное – наносное, шелуха, пыль…
* * *