… Первые странности начались через месяц после твоего исчезновения. Тогда у меня уже был Лешка. Я не знала, что с тобой, где ты – ты и раньше пропадал надолго, чтобы появиться в самый неожиданный момент с этой твоей виноватой улыбкой и нежным «Привет, малыш!» Ты умел выбирать момент и возвращался именно тогда, когда мое измученное сердце переставало болеть. Ты был моей нескончаемой сладкой болью… Нет, я ничего не знала еще о страшной аварии на мосту, о проклятом грузовике и пьяном водителе, о сгоревших в огне взрыва людях, о покореженном мотоцикле, выловленном из реки… О том, что обожженные тела было почти невозможно опознать, что ты, конечно, погиб – сразу или в воде, пусть тебя так и не нашли…Твой друг сказал мне об этом. У меня уже был мой мальчик, мой Лешка, потому что я была зла на тебя, я все твердо решила, я устала жить на износ, устала страдать. Я же не знала!!! Я должна была, я хотела научиться жить, как все. Ты и я всегда были другими, и это нас убивало. Мы цеплялись друг за друга, как за спасительные лучики света в кромешной тьме, мы питались этим светом, отражая его. Без тебя было больно дышать, мир становился совсем иным, в нем не хотелось жить. Но жить приходилось. Значит, нужно было измениться…
Сначала Лешка был просто досадным недоразумением, потом - забавным развлечением, не позволявшим с головой уйти во мрак боли и отчаяния. Семнадцатилетний выскочка с гордым сердцем и нарочито грубоватыми манерами. Симпатичный ясноглазый мальчишка, почти ребенок… Леркин кузен. Он стоял у подъезда, высокий, в толстом вязаном свитере и поношенных джинсах, одна рука в кармане, в другой – сигарета; Лерка рядом с ним казалась миниатюрной куклой. «Знакомьтесь. Это Леша, мой двоюродный брат, а это – Кира, моя лучшая подруга». «Привет». «Привет, очень приятно». На меня никто так не смотрел. Оценивающе и иронично. «Ничего особенного, и не такие орешки раскусывали», - вот какой это был взгляд. «Ну, попробуй!» - усмехнулась я. Все мои мысли были о тебе, и внимание какого-то сопляка тогда меня лишь раздражало. Сопляка, который нес меня под дождем, когда я прямо на улице упала в обморок, впервые допустив мысль о твоей смерти. Я почти поверила, ведь все факты на это указывали, так говорили твои друзья… Возможно, я смирилась бы, если бы не знаки…
Была волшебная июльская ночь. От земли исходили волны тепла, накопленного за день, и звезды казались тысячами светлячков, так нежно и мягко они мерцали. Такие ночи не созданы для одиночества. О нет.
- Пошли гулять, - это прозвучало не как предложение, но как приказ. Таков уж был Лешка. Даже по телефону.
- А пошли! – разозлилась я.
Мы сидели на узкой скамеечке, спрятавшейся за жасминовыми кустами, и болтали обо всем на свете. Кажется, я ни с кем еще так не разговаривала. Даже с тобой. Ты умел молчать и слушать, а Лешка тормошил меня, не позволяя уйти в себя, в свою боль. Смешил и городил чушь. У меня было ощущение, что с груди наконец спал камень, мешавший дышать. Я не подозревала, что настолько одинока. Что так нуждаюсь в чьем-то внимании. Я злилась на тебя, потому что думала, будто ты снова меня бросил. Я не знала… А рядом был Лешка.
- Тебе надо чаще гулять, - сказал он, проводив меня до подъезда. – У тебя что-то не так?
- А тебе-то что до этого? – огрызнулась я.
- Ты мне нравишься, - просто ответил он и добавил: - Очень.
- Я не свободна. А ты еще совсем ребенок, и…
Не договорив, я повернулась, чтобы уйти, но Лешка схватил меня за руку, рывком притянул к себе и поцеловал. Наверное, нужно было сопротивляться, ударить его, но я не смогла. Мое сердце стучало так быстро, что я испугалась. Я думала, что никогда не позволю себя целовать кому-то, кроме тебя. Меня нельзя осудить за желание быть любимой, пойми. В моем сердце навеки будешь ты один, но я не справлюсь с одиночеством. Когда за окном плачет дождь, хочется, чтоб кто-то был рядом, держал за руку и шептал нежные глупости… иначе можно просто сойти с ума. А ты всегда уходил. Ты оставлял меня совсем одну, и я черкала стихи в истрепанном дневнике… Только так я могла поговорить с тобой сквозь разделяющие нас километры.
Шаги твои я не услышу…
Взываю напрасно к судьбе;
Лишь дождь одинокий на крыше
Со мною грустит о тебе.
Пусть плачет осеннее небо -
Слезами тебя не вернуть.
Ты птица, влюбленная в ветер,