Дай же ей уйти!
Мне осталась самая малость –
Не свернуть с пути…
Все равно я за жизнь не успела
Ничего понять.
Растеряла, дотла сгорела,
Вот и нет меня.
Мы уходим… Не жди, не мучай
Сердце на краю.
Я - тебе подаренный случай
За мечту твою.
Я приду легким сном на рассвете,
Тихо, как туман.
И шепну, никакой нет смерти,
И что смерть – обман.
Что нельзя всех согреть, пылая
Жертвенным огнем.
Утешенье одно – за гранью
Истину поймем.
Мы уходим, уходим, уходим…
По тропе дождя.
За ту грань, где не слышно мелодий
И свернуть нельзя. *
А однажды, проснувшись среди ночи от собственных рыданий, я обнаружила лежащий на моей груди белый пион. Полураспустившийся, усеянный бусинками дождевых капель. Ты один знал, что я люблю белые пионы, и всегда мне их дарил. Простые, но такие нежные и душистые цветы…
- Подарок с того света? – спросила с неуверенным смешком Лерка. Она сидела в кресле, обхватив руками худенькие плечи, и не отрывала взгляда от вазы с пионом.
- Не знаю. – устало ответила я. Дрожащей рукой сунула в рот сигарету, щелкнула зажигалкой. По комнате поплыло облачко дыма. – Сначала все это меня пугало, но сейчас… знаешь, это будто какие-то знаки…
- Знаки?
- Да. К чему все эти надписи – «Помоги», «жду»? Силуэт на фотках? Сны? А теперь еще и цветок…
- Кир, ну это все как-то… дико. Ну не бывает такого!
- Да неужели? – я хмыкнула и ткнула пальцем в вазу. – А это что?
- Мистика какая-то, - Лерка поежилась. – А Леша знает? Ну… про все это?
- Да. Он думает, я преувеличиваю. Говорит, я слишком устаю на работе и переживаю из-за смерти Антона. Даже спросил, не принимаю ли я какие-нибудь антидепрессанты…
- То есть, он тебе не верит?
- Знаешь, Лер, он верит мне во всем, причем безоговорочно, но вот тут… все так странно, что я сама бы ни за что не поверила, не испытай все на своей шкуре. Точно, мистика…
- Думаешь, Антон подает тебе знаки с того света?
- Не знаю. Я даже мысли не могу допустить, что он погиб, понимаешь?
- Но если воспринимать всю эту чертовщину как потусторонние знаки, значит, душа Антона пытается что-то тебе сказать, так? Выходит, он действительно умер, Кирюш…
- Не знаю я ничего. Если бы он умер… я бы почувствовала.
- Но там, в кафе… Ты так побледнела…
- Да, именно тогда и произошла та авария. Но это вовсе не означает, что Антон погиб. Он мог выжить.
- Как? Его мотоцикл разбился всмятку, да еще и свалился в реку. Никто бы не уцелел!
- Лера!
- Ну прости, прости, я дура, - Лерка потянулась ко мне, обняла и положила голову мне на колени. – Прости. Я не хотела. Просто… даже если Антон и выжил, то уже дал бы о себе знать. А он пропал.
- Он пропал, но подает мне какие-то знаки, а я ничего не понимаю. Может, он хочет, чтобы и я умерла, Лер?
- Идиотка! – разозлилась она. – Ты чего говоришь? Ты о нас подумай! О своей матери, о Лешке, обо мне! Психованная!
- Кажется, не я совсем недавно наглоталась таблеток и позвонила после этого подруге. Забыла?
- Вот спасибо, Кира. – тихо сказала она, поднимаясь. – Спасибо огромное за напоминание. Ты настоящий друг. Звони, если понадобится помощь.
Она ушла, хлопнув дверью, а я долго еще сидела с тлеющей в руке сигаретой и слушала гуляющий по квартире сквозняк. Потом пришел Блэки и ткнулся холодным носом мне в ногу. Я подхватила его мягкое пушистое тельце, прижала к груди и расплакалась, безудержно, горько.
- Как мне теперь жить, Блэки…
* * *
Я начала задумываться – трезво, отбросив догадки и надежды – что, если ты действительно выжил? Что, если тебя все-таки нашли? При тебе могло не оказаться документов. У тебя нет родственников, которым бы могли что-то о тебе сообщить. Тетка умерла пару лет назад, а я тебе официально никто… Кто знает, что мы вместе? Лишь пара-тройка твоих друзей. Один из них и рассказал мне о той аварии. Теперь его телефон не отвечает, и я понятия не имею, где его искать. Я пыталась куда-то звонить, что-то выяснить сама, но тщетно…