В этот раз ее никто не бил и не выливал раскаленный мазут, но ступор никак не проходил. В голове не умещалось, как же получилось, что пропали все предметы, статуэтка, баллончики с краской, куча песка. Потом пришло это невероятное видение, или встреча…
Ощущение от нее ни за что не хотело проходить, а, наоборот, все глубже западало в сердце, ныло и стонало при одном только воспоминании. Ничего похожего по широте, размаху и настолько невообразимо прекрасного с Ситой не случалось. В глубине она боялась, что никогда больше не отведает неземной любви. И почему это произошло с ней?
Глава 37.
«Ты создаешь вселенную, пространство, что тебя окружает. Ты наблюдаешь мир, людей вокруг, и возникает чувство, что все это создано кем-то, не тобой. Неизвестный смастерил тебя и позаботился об остальных.
Когда ты сама вливаешь жизнь в творение, тогда в этом новом мире ты почувствуешь все своим ребенком – неотделимой от тебя частью.
Созерцание уже созданного творения – меньшая польза. Лепка мира вокруг себя – большая выгода!
Но и роль наблюдателя можно использовать во благо – стань непредвзятым зрителем! Тем, кто смотрит, видит, но не делает оценок! Поэтому плохо или хорошо то, что он видит, это не должно тревожить. Как наблюдатель он может лишь созидательно действовать, предлагать свою добрую волю всему, чтобы узнать вещь до конца.
Любовь моей Богини такова, что даже серьезную жизненную невзгоду Она обратит в благословение – в милость, которая принесет пользу на много лет вперед…»
Сита понимала, что написанное принадлежало руке дедушки. Словно эти строки предназначались ей, хотя многого она не понимала. Возможно, дед предвидел в ней талант скульптора или вообще умение мастерить, но как он мог знать об этом до ее рождения? Про наблюдателя тоже загадочно написано.
Раньше Сита не замечала этой рукописи и могла поклясться, что ее в кладовке не было. Сейчас папка с неукрепленными листками бумаги лежала как раз над тем местом, где хранилась статуэтка.
Поначалу девочка не видела в этом связи. Но постепенно, по мере чтения дедовых писем догадалась, что в это время, когда ей семь лет, ей суждено прочитать странные письмена. Поймет она эти слова позднее, а сейчас они просто зацепили юный интерес.
В одном месте у Серафима было упомянуто, что когда человеку 7-9 лет, начинает работать интеллект, и мир, который до этого выглядел очень простым, усложняется. Из записей следовало, что в этот период ребенок полностью забывает сцены, которые предшествовали его… рождению. Сита захотела вспомнить про время до рождения, ведь может получиться! Но ничего, кроме слез от первых падений, когда она училась ходить, и радостей от прекрасной улыбки мамы она вспомнить не могла.
Дальше у деда шло о незримых перемещениях души из одной формы в другую, и здесь Сита уже не понимала.
Только в одном месте становилось интересно:
«Когда Мать (было написано с большой буквы) укажет тропу, человек сможет узнать свой предыдущий и увидеть будущий дом…»
Девочка понимала, что речь идет не о ее маме, а о какой-то большой, главной Матери. И тут ее озарило!
«Уже сейчас мне надо сделать отметку, чтобы, когда я приду в будущий дом, я могла себя вспомнить Ситой теперешней! Что сделать? Надо найти большую Мать и спросить у нее!»
Словно разряд пробежал по всему телу Ситы.
Через два года, день в день, Сита вспомнила тот сон. Она сидела за учебниками, но не могла сосредоточиться, поскольку мысль, как найти большую Мать, завоевала весь ум. Сите вспомнился сон, в котором она видела гигантскую женщину-собаку. Фигура с головой собаки Греты выглядела исполинской, но было трудно увидеть в ней признаки любящей матери.
Потом на память пришло видение, в котором ожившая богиня говорила о дедушке и что Сита будет любить эту… бестелесную женщину.
«Что она мне сделала, эта дамочка? За что ее любить?» – внутренне негодовала девочка.
Как бы там ни было, в раздумьях и предчувствиях Сита растеряла весь покой. Уроки пошли побоку – девочка загорелась желанием разузнать про статуэтку все: ее название, что, откуда. Разведать про «странное» увлечение дедушки. В молодую душу проникла жажда разгадать весь этот секрет и понять, что так встревожило ее тогда и захватило с новой силой сейчас.
Десятки раз глаза Ситы пробегали по странице урока, делая слабую попытку зацепиться за смысл.