- Ой-ой-ой, детям до 16! - воскликнул Амур, поспешно закрывая глаза рукой. Мгновение прислушивался, не раздастся ли поблизости суровый голос шефа, а потом, немного расслабившись, чуть раздвинул пальцы, образовывая щелку, в которую было очень удобно наблюдать за подшефными.
Они поднимались на лифте на четвертый этаж. Стояли, чуть отстранившись друг от друга, глядя на двери и не касаясь друг друга даже кончиками пальцев.
В ее голове, казалось, не было ни одной мысли, только глуповатая улыбка блуждала по лицу. Она ни о чем не думала, когда лифт остановился и двери расступились. Шагнула из лифта и чуть помедлила, дожидаясь его.
Артем взял ее за руку, обычным дружеским жестом, и чуть потянул за собой, в сторону его номера. Совсем чуть-чуть, чтобы она поняла его намерения, но давая ей шанс отказаться и распрощаться друзьями.
И она пошла за ним, не остановившись ни на секунду для раздумий или принятия решения - оно было принято еще в такси.
Все так же не отпуская руки, они вошли в его номер, свет горел только в коридорчике, поэтому вся комната была погружена в полумрак. Рукой она почувствовала его нерешительность: он явно не знал, что дальше делать. Тогда она сама повернулась к нему и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула в губы. Потом еще раз, пытаясь вывести его из ступора, в который он почему-то впал. Наконец его губы зашевелились и он крепко прижал Настю к себе, как будто и не собираясь никогда отпускать.
- Но вам-то, ребятки, далеко уже не 16, - пробормотал Амур себе под нос с улыбкой. - А мне и подавно, - добавил он, удобно устраиваясь в кресле. Н-да, попкорна только не хватает, подумал он со смущением. И все же... все же они его подопечные, он обязан быть с ними и в горе и в радости! Вдруг чем-то сможет помочь?! Хотя чем тут поможешь, они вон и сами неплохо справляются!
Поглощенные поцелуем, они упали на кровать, пытаясь быть как можно ближе друг к другу, прижимаясь и прижимая, подставляясь и хватая. Одежда сминалась, не поддаваясь расстегиванию.
- Будь с ней нежен, - шепнул Амур своему подшефному. - Ведь у нее это впервые!
И вдруг у Артема нашлись силы обуздать бушующую разрушительную страсть внутри. Откуда взялась эта нежность?! Он ласково гладил ее руки, шею, волосы. Вдыхал ее запах - что-то цветочное, сводящее с ума. Но почему-то торопиться не хотелось. Пальцы осторожно но уверенно расстегнули первую пуговичку на ее кофточке. Хотелось свести с ума ее, хотелось довести ее до того сумасшествия, когда мужчина наслаждается тем, что смог довести свою женщину до безумия. Его женщину...
Ее дыхание пресеклось, когда он положил ладонь ей на шею, провел ее вниз, откинул полу блузки, увидел белый лифчик в темно-синий горошек с таким же темно-синим кружевом по краям. Так трогательно наивно! Он улыбнулся и, наклонившись, прижал губы к родинке над синим кружевом. Она вся выгнулась ему навстречу, как будто ждала этого. Как будто ждала только его! Снова приподнявшись поймал ее стон своими губами. Ее руки гладили его широкую спину, плечи, грудь. Хотелось большего! И он быстро стащил через голову одновременно футболку и джемпер. Казалось, ее руки только этого и ждали, они тут же начали путешествие по его телу. Это сводило с ума и отвлекало от его плана. План? А он у него был? Кто сейчас сможет вспомнить, что было у него в голове две секунды назад?! Он точно не может! Сейчас, когда под ним лежит ОНА, в одном лифчике и джинсах, с разметавшимися по покрывалу светлыми спутавшимися волосами, пахнущими чем-то восхитительным. Она, отвечающая на каждый его поцелуй, на каждую ласку! Она, такая нежная и трогательная до наивности в серо-голубых глазах. Видимо, эта наивность удерживала его от того, чтобы смять ее губы сильным причиняющим боль поцелуем, сорвать лифчик, стянуть джинсы, оставляя царапины на белых нежных бедрах и, наконец, ворваться в ее темные глубины...
Почему-то с ней обычный план не действовал. Он ей не подходил. Это было не для нее. Не для его светлой девочки!
Ее губы припухли от его поцелуев, и он провел по ним пальцем, а потом снова прижимаясь к ним губами, нежно, словно прося прощение. Но как же возможно удержаться, когда она так отвечает на его поцелуи! Так сладко! О боги!
Покрывая поцелуями ее шею, и опускаясь все ниже, он умело расстегнул ее лифчик, наблюдая, как чашечки стали свободными. Она застенчиво прижала их к груди. Пытаясь спрятаться от него? Он тихонько потянул лифчик, давая ей возможность отступить. Так же как он это сделал у лифта. И она ослабила руки. Лифчик скользнул по ее телу, и он, наконец, увидел два совершенных белых полушария с розовыми вершинами сосков. Некоторое время он любовался ими, боясь даже вздохнуть, в то же время, глядя, как ее грудь поднималась и опускалась в такт ее тяжелому дыханию. Дольше сдерживаться он был не в силах и наклонившись лизнул розовую припухлую вершину языком, как будто слизывая крем с пирожного. Сосок тут же медленно сжался прямо под его взглядом, превращаясь в тугой комочек, который захотелось взять в рот и пососать, как вишенку, что он и сделал. Она выгнулась еще больше, завозившись под ним, цепляясь пальцами за его голые плечи, спину. Капризно застонала, требуя чего-то большего. Он был счастлив угодить своей принцессе. Проведя рукой по ее впалому животику, добрался до пуговицы на джинсах. Она легко расстегнулась, настала очередь молнии, которая не хотела поддаваться его пальцам. Пришлось оторваться от ее груди и перевести затуманенный взгляд вниз на ее джинсы. Молния, будто испугавшись, тут же подалась, и он уставился на показавшийся синенький бантик на верхней кромке ее трусиков. Сил сдерживаться дальше просто не было! Не было вообще! Он со стоном уронил голову ей на живот, зарывшись лицом в нежную кожу, целуя все, что попадалось под губы. Когда испарились джинсы с нее и с него тоже? Кто знает! Ни один из них под пытками не смог бы ответить на этот никчемный вопрос.
Она широко раскрыла глаза, почувствовав как его твердая плоть упирается в ее влажные складки, ища вход-убежище. Новые ощущения, неизведанные ранее! Тело мужчины над ней, его тело, его запах, его кожа, его плечо под ее губами, зубами, языком. Его левая рука на ее правой, сжимает ее ладошку, переплетясь с ней пальцами, успокаивая и вливая уверенность: он не сделает ничего, чтобы ей не понравилось, они пройдут-переживут-прочувствуют это вместе. Он разделит это с ней. Это! То, для чего она еще не придумала слова. То, что накатывало волной странных, дразнящих, приятных и в то же время заманивающий ощущений. Боли не было, было только как-то странно неудобно и... неприятно... пока она не подняла ноги и не обвила ими его за талию. Вот тогда... да... этот вздох, вырвавшийся у обоих. Все снова стало правильно! Каждый изгиб тела, каждое движении точно совпадало с партнерам. Как будто они были предназначены друг другу самими небесами.
В ней было так тесно и горячо и влажно! Он еле сдерживался, чтобы не войти с размаха на всю глубину. Вместо этого он медленно входил и выходил из ее глубин, смакуя каждое движение, каждый ее вздох, каждый стон. Брал губами вишенки ее сосков, целовал ее губы. Чувствовал, как ее дыхание становится все учащеннее. Упивался ее нежной кожей.