— Мада-ам! Поверьте, я последний гро-ош
Готов немедля заплатить, как по-ода-ать!
За то, чтоб вы ответили — ну, что ж…? — закончил хрипловатым полушепотом.
И отвернулся от меня, и его плечи опали и дрогнули — раз и два и снова… он смеялся? Он надо мной смеялся…, он откуда-то знал. Это его «мадам»… это что? Просто романс, обыкновенный романс? Он не мог ничего знать, а если даже и так… как он посмел… смеяться над этим? Смеяться надо мной? Зачем ему? Я резко выдохнула и медленно отступила, и прикрыла дверь, так и не взглянув на остальных — тех, кто кроме него находились в помещении. Обвела холл невидящим взглядом и, как слепая, ткнулась в стену плечом, но сразу же опомнилась и медленно пошла на выход. Сердце колотилось мелко-мелко, а в ушах все еще стенало, орало, вопило просто до боли в нем:
— Мада-ам…!
Я ничего не понимала, ничего… Шла и мучительно вспоминала — где я уже слышала этот романс? Точно ведь где-то слышала. И кто его пел? А еще хотелось на необитаемый остров.
Глава 17
Всю дорогу до дома мы ехали молча и только у самых ворот Сергей спросил:
— Все так плохо, Катя?
И я очнулась, выплыла из своих мыслей, сразу стало невыносимо стыдно, просто до слез. Я опустила голову, пряча глаза за челкой, чтобы он не увидел их. Но он смотрел не на меня, а на улицу впереди и с его голосом точно было что-то не так.
— Ты о чем сейчас? — осторожно уточнила я, справившись с собой и проморгав слезы: — Об эмоциях или здоровье?
— Насчет здоровья нас как будто успокоили? — взглянул он все-таки на меня, и уголок рта чуть дрогнул в улыбке.
— Если ты о нас, то все замечательно. Вот только не нужно было звонить бабушке, я же просила тебя.
— Ты должна понять…
— Понимаю, — перебила я его, — все понимаю, но это очень личное, слишком. Я не готова была к осмотру, сейчас будет разговор… У тебя получилось сделать праздник, в остальном же твоей вины нет. Но это нужно было оставить только нам двоим, а не выносить на обсуждение, пускай и узким кругом.
— Извини, но я не мог иначе, — прозвучало твердо и жестко, — понимаю, о чем ты, но опять поступил бы точно так же.
— И это я понимаю. Просто объясняю, почему настроение подпортилось. Мне сейчас некомфортно, но это мелочь и забудется, а в памяти останутся только волшебный вечер и ночь. По-настоящему волшебные, Сережа. Боль давно ушла, уже забылась, ты же об этом переживаешь? Не нужно, зря…
— Спасибо, Катюша, — осторожно обнял он меня, — просто, когда увидел, то почувствовал себя если не убийцей, то палачом точно. И ты сейчас очень бледная, я не могу не переживать. Хорошо, что там бабушка… Проводить тебя?
— Разве, чтобы позавтракать? Зайди, правда…
— Не настолько я голодный, и так задержался. Позвони мне потом сама, ладно? Не хочу тебя разбудить.
— Ладно, — потянулась я за прощальным поцелуем. Необыкновенно приятная забота, в таких мелочах… я даже не подумала бы об этом, а он — боится разбудить… Он внимательно рассмотрел ссадинку, осторожно коснулся ее губами и опять вздохнул:
— С тобой нужно бережно, как с хрусталем.
Я согласно угукнула, в том смысле, что не помешает. Войдя в дом, обреченно позвала бабушку:
— Ба, привет! Я дома.
На необитаемый остров, однозначно… не хотелось разговоров, сама тема перестала быть актуальной — с Сережей все было правильно и понятно. Мне нужно было обдумать совсем другое. Но бабушку игнорировать нельзя, все-таки она волновалась. А еще приготовила кушать, судя по сумасшедшим запахам.
— Это ты меня, что ли, стеснялась? — вышла она из кухни, вытирая руки полотенцем: — Совсем с ума сошла? Отлежишься денек и все забудется. Вон даже роды забываются, иначе второй раз никто не пошел бы. Сейчас тебе нужно хорошенько поесть и выпить бокальчик красного вина, того что Коля оставил.
— Про Корде? Выдержанный Вранац, красное, — заулыбалась я, вспомнив папу, — ну, давай по бокальчику. Только, если можно, без обсуждений, ладно?
— Я и не собиралась ничего обсуждать. А кровопотерю нужно восполнить. И Сергею, кстати, огромный плюс, это я не могу не отметить. Не каждый решится вот так позвонить. Переодевайся и подходи. Мясо средней прожарки и красное вино — самое то, что нужно.
Я ела салат и мясо и с удовольствием пила терпкое вино.