— Посплю, — отпросилась потом у бабушки и ушла в спальню. Подбив подушку, улеглась на постель прямо в домашнем трикотажном костюме, прикрыв ноги краем мягкого покрывала. Открыла интернет, помучила поисковик и вскоре слушала, забив предварительно в свой плейлист:
Слушала и тихо шалела от самых разных мыслей. Думала о том, как странно переплетаются события моей личной жизни — словно две ветки одного дерева, растущие в разные стороны, но умудрившиеся перехлестнуться между собой. А жизнь моя тупо и упорно протекает под созвездием первой любви, которая, к сожалению, дарит одни только тяжелые переживания. За месяцы и даже годы — ничего обнадеживающего и спасибо ему за это! На самом деле спасибо, иначе, имея малейшую надежду на взаимность… нет, не изменилось бы ничего. Все осталось бы так же печально, просто стало бы еще труднее. А еще пришлось бы уйти с очень хорошей работы у замечательных людей. Но вот сейчас, когда я, наконец, решилась двигаться вперед, искать будущее для себя, когда определилась и решилась…, надо же ему было умудриться?! И опять из-за него все через одно место — вытирала я мокрые щеки.
Ну и зачем бы ему понадобилось уколоть меня этим? Бред же и бессмыслица, недостойная взрослого умного человека! Еще в самом начале я, может быть, и могла заподозрить его в таких шуточках. Но не теперь, когда видела, как он держится с людьми, как его уважают, как он работает. А значит — исключено! Погорячилась, недодумала, оторопела от неожиданности.
И опять все дело во мне — я продолжаю болезненно принимать во внимание каждое его действие, каждое слово, каждый взгляд, а пора бы уже и прекратить выискивать «знаки внимания» там, где их нет. И ведь опять объяснение всему может быть простым и понятным.
Например, в этот раз он просто мог быть пьян. Да сто процентов пьяный, потому что небритый, раньше я никогда его таким не видела. Там же взгляд плыл, пьяная истерика приключилась, и я не могу знать — по какому поводу. Может быть все, что угодно. А может, выбор репертуара — случайность. Да и по смыслу-то совпало одно-единственное слово…
А, собственно, что обозначает слово «мадам» у французов — семейный статус или все же физиологию? Конечно — первое, второе было бы просто неприлично. Да вот только нам — русским, все равно, как там думают французы. У нас все четко знают что мадам — это уже женщина, а мадмуазель — еще девица. И тогда все плохо, потому что он никак не мог узнать о том, что было у нас с Сергеем, разве что через прибор ночного видения подглядывал… из космоса. Это просто невозможно, а еще и бессмысленно. Это мое личное дело и совсем не повод для насмешек, а он серьезный и разумный человек. А значит, мне опять привиделся этот своеобразный «знак внимания». Да… просто случайность.
А в ушах опять звенел его голос — на самой высокой, самой отчаянной ноте… Я обреченно думала о том, что у меня тогда — в самом начале, просто не было шансов устоять и не влюбиться с ходу. А сердце замирало и сжималось, рассылая по коже стада обеспокоенных мурашек. Почему ему настолько плохо? Я не могла знать этого наверняка, но чувствовала, что почти до умирания плохо. Что же у тебя случилось, бедный, несчастный… чужой принц?
Намеренья благие! Им цена…
Кипит внутри, сжигая лавой душу.
Я спутан, связан, заперт, не нарушу,
Не брошу, но… настали ж времена!
Я думал — справлюсь, не сойду с ума.
Ведь не пацан — владеть собой умею.
Сорвался… и тихонечко дурею,
Мне снова видится… опять в глазах — она.
Мало того — преследует во снах!
Мало того — сжираю взглядом, трушу!
Отдай, верни, дай жить, помилуй душу!
Она ведь, как и ты — всего одна.
Смеюсь…, позорно пьян и вижу миражи.
Меня поддержат и простят, друзья прикроют.
Спасут, как настоящего… смешно сказать — героя,
У «подвига» цена — ребенка жизнь.
Проснулась я ближе к вечеру, подошла к окну и засмотрелась, упираясь ладонями и животом в холодный подоконник и задумавшись — впервые не хотелось выходить завтра на работу. На настроение, кроме всего прочего, прямо таки ощутимо давила погода — почти стемнело и сильным ветром натянуло тучи и были они печального сизого цвета, гарантированно предвещающего сильные осадки. Наш переулок всегда прочищали уже после того, как разгребут от снега центр и основные магистрали. Так что если занесет, то моему Букашке трудно будет выбраться на оперативный простор. То, что я чувствовала, смело можно было назвать тоской или сплином, и я понимала, что настроение не могло так испортиться только из-за погоды. Что-то со мною определенно было не так. И я догадывалась — что.