Я узнала такую вещь, от которой волосы становились дыбом, и будь у меня выбор или возможность вернуть все назад, то я однозначно выбрала бы — ничего не знать. Потому что даже отдаленно не представляла себе — что мне делать с этим знанием и как теперь поступить? И, само собой, мучилась от этого.
Дело в том, что Наденька никогда не была любовницей папы, а ее мальчик — славный и умный Семушка, не был моим братом. Я выяснила это очень просто, до изумления примитивным способом — пошла к ним домой и просто спросила. Адрес дал мне Сергей — эта женщина до сих пор работала там же и так же — на удаленке. Очевидно, возможность так работать устраивала и ее, и нового работодателя.
Нужный дом я нашла быстро, поднялась на этаж, позвонила в квартиру, а когда эта женщина мне открыла, просто сказала:
— Здравствуйте, а я от Николая Мальцева.
— Коленька?! Господи, столько лет! Как у него дела — он жив, здоров? Да вы не стойте в дверях, кто же так разговаривает? Проходите, — засуетилась она.
— У него все нормально, вспоминал вас — Наденьку, вашего мальчика, который называл его папой, — сразу решила я прояснить главное.
— Да… Наденька. А наш Семушка всех, кто в штанах, а не в юбке, звал папой — даже женщин. Он такой славный и умненький у меня — с младенчиков еще был, — рассмеялась она, — вы же его дочка? Кажется, Катенька? Он попросил вас зайти узнать, как мы живем? Передайте ему, что замечательно. Я работаю там же, сынок уже в школу пошел, и моего Коленьку выпустили, уже два года как…
— Какого Коленьку?
— Мужа моего, он тоже Николай. А-а… ну, вы и не должны знать, наверное, зачем вам? Катенька же?
— Да-да, я Катя… Мальцева. И точно — не в курсе ваших с папой отношений.
— Да какие отношения? Известные! Я же с ним одноклассница — с Урала мы, из Усолья. И здесь я по случайности оказалась — беременная, муж в отсидке, а за теткой уход понадобился, но она быстро отошла, почти и не мучилась, а мне эту квартиру оставила. Я тогда еще в декретном отпуске была, только родила, а Коленька был виноват, конечно, но не так же? Мухлевали все вместе, а подставили его. Вы не подумайте — там не уголовщина какая, просто иногда нельзя иначе вести дела, просто не получается — законы такие, взяточники кругом, а где на них денег набраться? А получилось, что все, как крысы, разбежались — его одного посадили, а нам с Семушкой уже и на еду не оставалось. Я еще раньше слышала, что ваш папа тоже в этом городе живет, вот и нашла его через одноклассников и попросила помочь. Я не наглела, не подумайте, — суетилась женщина, снуя между столом и плитой и накрывая стол для чаепития:
— Только на еду просила и за квартиру уплатить, а потом — через полгода, когда Семушка чуть подрос, он меня на работу взял, у меня техникум по бухучету. Они компьютер у меня установили и принтер — до сих пор на них работаю. Заезжал в самом начале месяца и тринадцатого числа — забирал распечатанные отчеты и ведомости на зарплату, а приносил вкусненького и памперсы — то, чего я сама никогда бы не купила. Так-то я дома подгузники из тряпочек использовала — они даже полезнее, а вот на прогулку и к врачу если… Коленька, когда вышел, сказал что все деньги вернем, а куда их теперь отослать — неизвестно, ваш папа заскочил тогда и сказал, что уезжает, а куда? А муж мой… он сейчас работает там же, где и я — в ремонте хорошо разбирается. Мы хорошо живем сейчас, на книжке достаточно, а потом и остальное отдадим. Только я не знаю — за те подарки… за памперсы он же денег не возьмет, так же? А те суммы, что…
— Надежда…
— Да Надя просто! — махнула она рукой.
— Да, Надя… папа просто хотел узнать — нормально у вас все? А деньги он, скорее всего, не примет. Я даже совершенно уверена, что не примет, не нужно ничего собирать, смело можете тратить их… на Семушку.
После короткого чаепития, которое прошло для меня, как в тумане, я спустилась во двор и села в машину в каком-то тяжелом ступоре. Они хорошо живут… бедно, но хорошо. Очень бедно, судя по обстановке в квартире, а может так бедно, потому что собирают деньги для папы? Боже… бред какой. Немыслимо… Какой же дикий бред! Да твою ж ма-ать! Мне было плохо, так плохо — до удушья… я задыхалась. И орать хотелось благим матом — до хрипоты, до сорванного горла! Открыла настежь дверцу машины, откинулась на подголовник и растянула на шее шарф… потянула с головы капюшон. Душило что-то, как гадюка, закрутившаяся вокруг сердца, это было похоже… да ни на что не похоже — просто плохо до ужаса! Паника, страх откуда-то…