И вот лежу я пригожим весенним утром (в окно светит солнышко) в чистой мягкой постели, живая и относительно здоровая, рядом с родным человеком, не голодная и не безработная, и рефлексирую. И как будто бы это нормально для человека разумного, но вот выводы, которые напрашиваются в результате, неутешительны. Я оказалась существом глупо-нежно-ранимым и жизнью капитально избалованным, потому что все мои немыслимые страдания на данный момент из-за "дамских метаний".
Об относительности: я даже не о горе от потери близких, с которым сталкиваются люди и как-то справляются с этим. Я о самом простом — чего стоят мои неприятности по сравнению с той же ситуацией у Наденьки? Когда мужа забрали, а ей с ребенком стало не хватать денег даже на еду? И когда детские подгузники — немыслимая роскошь и воспринимаются, как самый дорогой подарок?
Или еще пример: когда твой ребенок — инвалид, а ты бессилен из-за невозможности отдать ему то, в чем он так остро нуждается — руку, ногу, печень, сердце… даже если готов сделать это. А ты готов. Да вот только твое сердце ему не подходит — вот в чем беда. Или нога? Я не знаю, в чем проблема маленького Саши, просто не стала выяснять, потому что это больно и страшно.
Я сейчас думаю, что люди, не бросающиеся стремглав на помощь чужим больным детям — они в большинстве своем не жадные, хотя есть и такие, и даже не безразличные. Просто кто-то не имеет возможности, а кто-то боится, как вот я. Потому что проникнуться чужой болью страшно. Страшно близко подпустить ее к себе, дать ей бросить тень на твою сравнительно благополучную жизнь, примерить на себя. Я трусливо откупилась от всего этого, не выясняя подробностей. И просто не понимала раньше, что по-настоящему страшно — это видеть Сашу каждый день, каждый день знать и чувствовать собственное бессилие. А если не дай Бог, есть еще и причина винить себя в его страданиях, то тогда легче всего — сдохнуть! Но и этого нельзя — ребенок зависим от тебя.
Вот еще один хороший пример — девочка, родившаяся уродливой и отстаивающая свое право на нормальную жизнь еще с… наверно все-таки — со школы. В детском саду дети еще не так хорошо все понимают, они еще не так жестоки. Отсюда и занятия самбо — не сумев абстрагироваться от насмешек, она научилась защищаться от них физически. И все бы ничего, но тут вдруг — любовь. А у нее никаких шансов ни на что, кроме жалости и она соглашается на эту жалость, которая обещает хотя бы внимание. Отсюда и нежелание даже частично исправить свою внешность, потому что там все слишком… глобально. Полумеры не помогут, потому что конкурировать с теми, кого она видела рядом с Сергеем, она все равно не сможет, а вот жалости станет меньше.
И я даже не могу ненавидеть ее, хотя вчера в голову пришла одна мысль… Одетта борется за свою любовь, как только может — всеми силами, а я вот больше не хочу бороться с ней за Сережу. У меня было это время — узнать его, оценить, полюбить, но полюбить не получилось. Я не собиралась обманывать его или использовать, просто надеялась, что любовь придет позже. Скорее всего, так и было бы, но Одетта не дала этому случиться.
А еще мне стыдно признаться самой себе, но, наверное, я боюсь ее. И еще — это было бы слишком тяжело и неприятно — борьба с ней. Для того чтобы решиться на такое, нужен очень мощный стимул, огромное желание быть рядом с ним, готовность терпеть ради него постоянный страх и Одетту рядом, а этого во мне нет.
Опять же — к самому началу моих размышлений: мои метания между двумя мужчинами относительно настоящих человеческих проблем выглядят просто смешно. И я, конечно же, справлюсь с этим, куда я на фиг денусь? Соберусь вот только, отосплюсь, отвлекусь… И отпущу — Георгия из сердца, а Сережу — из руки… Вот пороюсь еще в интернете, а там обязательно должны быть дельные советы профессионалов и просто людей натерпевшихся — как начать с чистого листа. Что нужно и можно сделать для этого? Уверена, что подходящих вариантов будет море.
А с бабушкой придется поговорить начистоту по максимуму, что-то последнее время я слишком глубоко забралась в свою раковину. Вот только про маму я ей не расскажу, нельзя вываливать на нее такое. А в остальном… в основном все как будто позади и особых переживаний вызвать не должно.
Я съела свою порцию разогретых блинов с соленым топленым маслом, а потом и с земляникой, допила крепкий утренний чай и начала:
— Там из-за марки, ба…
Бабушка выслушала меня очень внимательно, встала, чуть прикрыла штору, чтобы солнце не било мне в глаза. Постояла, глядя в окно и спросила: