— А ты говорил — до моря далеко.
— Далеко… а! Ну да, от моей «базы» и правда — далеко, а я много времени живу в горах — в бунгало, рядом с насельем Поселяни. В Будве только наездами. Но мы с тобой вначале туда — на море. Катька! — радовался он, — ты влюбишься во все это и останешься со мной, вот увидишь! И бабулю перевезем, и охотиться тебе понравится, а от «базы» вообще пищать будешь — там глушь и романтика в чистом виде — над ущельем с водопадом… сказка! А через ущелье — Поселяни эти, а с другой стороны от них — озеро. Дорога только туда хреновая, поэтому и «Нива». Очень популярная в здешних горных местах машина.
Я слушала, и голова пухла от обилия информации, которая сыпалась на меня. Гостиница… море… горы… водопад. За окнами машины проносились черногорские пейзажи — серые скалы в жарком воздушном мареве, искажающем формы и расстояния, сочная растительность, почему-то не прибитая пылью, как должно бы. Крутые склоны кое-где были затянуты крупной сеткой. Папа объяснил это опасностью камнепадов. А иногда открывался вид на море, и у меня все сжималось внутри от предчувствия и предвкушения — крупный песок… или твердая галька под ступнями, теплая прозрачная вода… соленая.
— Там галька или песок, папа? — проводила я зачарованным взглядом очередной морской вид.
— Здесь везде галька, ландшафт такой — горы и камень. Песок на пляжах привозной, но он есть, есть… В Ульцине черный вулканический песок — точно знаю, но это далеко, как-нибудь потом…
По дороге мы остановились возле придорожного кафе, на котором красовалась очень лаконичная вывеска — «Строени». Папа вышел из машины и потянулся всем телом, так, что хрустнули косточки. Высокий, крепкий, красивый, и не потому, что мой, а действительно красивый. Точно… не могли тут этого не заметить, это нужно вообще глаз не иметь — слегка взгрустнулось мне.
— Я почти не спал, нужно встряхнуться, а то усну. Рейс такой гадостный — в пять утра. И не ел ничего еще, ты тоже, кстати. Айда знакомиться с местной кухней, тут уже проверено — пальчики оближешь.
— Уверен? — осматривалась я. Кроме нас, на каменистой площадке возле кафе никого не было, ажиотажа не наблюдалось. Само здание, сложенное из камня, будто вросшее в землю, казалось тяжелым и неуютным. Название тоже не вдохновляло — Строение?
— Говорю — значит уверен, Катюш. Ты так же, как и я, любишь острую еду. Пошли быстрее внутрь, там стены толстенные, наполовину в землю ушли — прохладно, хорошо…
Папа был одет в широкие шорты и свободную тонкую футболку, я — в сарафан. И при входе в кафе нас еще с порога окутала приятная прохлада. Я доверилась своему гиду — он должен знать об этом месте, раз говорит. Поэтому решила не участвовать в выборе блюд — даже не рыпаться и не ошиблась.
— Сейчас ты многое поймешь про местный менталитет — через жевательные предпочтения в том числе. И обрати внимание, как держатся здесь люди — не как обслуга. У них чувство собственного достоинства в крови и в то же время — доброжелательность и приветливость — за что и люблю. Смотри — этот мужик хозяин здесь, он же администратор, он же по большому счету выполняет обязанности официанта, когда дети заняты. Но ты только глянь на него!
— Добро здраве, власник, и успех у послу, а мы вам помохи у томе, — ручкались они и обнимались. И при этом не были друзьями, даже настоящим знакомством такие отношения назвать было сложно — просто папа несколько раз заезжал сюда перекусить. Мужчина лет шестидесяти, черноволосый и носатый, сдержанно улыбался, приобнимая папу, и похлопывая по спине. А папа непринужденно стрекотал на местном языке. Брать меню он отказался, объяснив, что и так знает, чем сильна местная кухня.
— Младен негушский пршут и еще качамак. Нам только на перекус, в жару если слишком сытно, то потом обязательно — жарко. По той же причине — без вина.
— Какво вино? Ты крутишь руля, — согласно кивнул, отходя, мужчина. Похоже, что он, в свою очередь, понимал русский.
Мы уселись за длинный темный стол, сработанный под старину, а чего доброго и являющегося таковым. Лавка была твердой, но приятно прохладной для попы. Я рассматривала старый камень стен и пола, железные обода под потолком, на которых крепились гнезда для свечей, настенные бра в том же стиле, но с лампочками, а папа объяснял:
— Я пожелал успехов в бизнесе и сказал, что мы прямо сейчас и поможем ему в этом.