В темноватом, прохладном по сравнению с улицей холле, тихо гудел кондиционер, а за стойкой рессепшена сидел пожилой мужчина и читал газету. Увидев нас, коротко кивнул, не вставая и скупо улыбнулся:
— То и е твоя черка, Николае?
— Да, Душан, моя дочка — Катерина, — подмигнул мне папа.
— Мария же очистила од тебе и перестлала да спава. Добра ноч.
— Его дочка Мария — горничная, она убрала у нас и перестелила обе постели, — перевел папа, — Добра ноч, Душан.
Мы поднимались по лестнице, а я мучилась подозрениями — уж не эта ли горничная и есть папина женщина? Отношения этого мужчины с папой показались мне очень близкими, почти родственными — без заискивания перед работодателем и всякого расшаркивания. Хотя папа уже упоминал о такой особенности поведения местных жителей. Но позже оказалось, что я ошибалась и Мария была ни при чем.
После душа и туалета, где действительно — оказалось очень чисто, папа завалился на застеленную новым постельным бельем длинную софу, указав мне на кровать:
— Падай, а хочешь — выйди и посиди на балконе, там все сейчас, познакомишься заодно. Кирилл с семьей живет справа, а слева иностранцы. Сейчас там хорошо — прохладно, дверь оставь открытой — мне на шум по фигу, буду спать, как убитый. Кандей не врубай — помещение маленькое, еще простудишься. Добра ноч… — и моментально, кажется еще во время разговора вырубился и засопел.
На террасе раздавались тихие звуки разговора — народ отдыхал перед сном. Слева не оказалось никого — иностранцы пропадали в ночных кафе, а вот Кирилл с женой и двумя большими уже мальчиками, сидели здесь. На столике перед ними стояло большое блюдо с фруктами, а в руках у родителей — бокалы с вином. Мальчишки за отдельным столиком рассматривали какие-то свои бумажки, не интересуясь делами взрослых. Мы познакомились, разговорились и мне предложили вино и фрукты, а я в ответ притащила сыр и лепешки, но насчет вина засомневалась.
— Не отказывайтесь, Катя, кровать рядом, а выпить тут можно только вечером или ночью — днем, в жару, это просто невозможно. Вино уже охлажденное, терпкое…
— Вранац? — со знанием дела поинтересовалась я у приятной женщины лет сорока — Татьяны.
— Да, тут очень много хороших вин — греческих, испанских, но мы с Кирюшей в разных странах берем и еду и вина только местного производства.
— Я слышала, что практикуется такой вид туризма — кулинарный.
— Не самое плохое дело, — лениво согласился чуть полноватый Кирилл, — я тут днем заглянул к вам через стекло — думал, Колю застану, а увидел гитару в чехле. Ты играешь? Тащи сюда — отведем душу…
— Папа уже спит, не знаю…
— Твоего папу сейчас пушкой не разбудишь, если даже не вышел к нам. Неси, я тихонько, убаюкаем его и себя заодно.
Он очень хорошо играл и неплохо пел, как оказалось. Дети вскоре ушли спать, а мы с Татьяной расслабились в легких пляжных креслах и притихли. Вино чуть согрелось в бокале от тепла руки — я медленно отпивала маленькими глоточками, смакуя букет. Свет на террасе включать не стали, чтобы не привлекать комаров, а, по отзывам, здесь они были особо ядовитыми и злобными. Постепенно становилось совсем темно — на Будванскую ривьеру опускалась южная ночь — пахучая и пряная, с необыкновенно яркой россыпью звезд на чернильно-темном небе. Тонко и ненавязчиво пахли алые цветы, внизу — по пути к морю потихоньку зажигались фонари и окна. А здесь — у нас, тьму слегка разбавлял свет накопительных фонариков, которые были установлены в нижнем садике. Музыка плыла из-под пальцев мужчины — тихая и задумчивая, как и его голос:
Ночь светла, над рекой тихо светит луна,
И блестит серебром голубая волна.
Темный лес… Там, в тиши изумрудных ветвей,
Звонких песен своих не поет соловей….
Милый друг, нежный друг, я, как прежде любя,
В эту ночь при луне вспоминаю тебя.
В эту ночь при луне на чужой стороне,
Милый друг, нежный друг, вспоминай обо мне.
— Спасибо за чудесный вечер, Татьяна, я пойду — засыпаю уже. Хотя сидела бы так и сидела… — прошептала я женщине, стараясь не отвлекать гитариста: — Замечательный у вас муж.
— Мужчину делает женщина, так же? — улыбалась она, глядя на своего мужчину.
— Похоже — так, вы смотритесь настоящей парой. Я не буду закрывать дверь — послушаю еще.