— А-а-а, — смутилась администраторша.
Завели две карты: на рыжего и серого; угостили горячим чаем и даже бесплатно осмотрели Серого, выяснив, что это кошка и ей всего два года. Прописали карантин и вакцины после. Посчитали услуги, которые Лев Иванович сразу же оплатил из компенсации.
Когда его с Серой отпустили из процедурной, измотанный, он сел в приёмной и положил кошку на колени. Та сразу успокаивающе заурчала.
— Мурка ты, оказывается. Я думал, ты его друг, а ты подруга, да? — бормотал Лев Иванович, гладя кошку по влажной шерсти. Она отвечала в руку мягкой вибрацией, баюкая волнующееся сердце.
— Лев Иванович, проснитесь…
Он разлепил глаза и растерянно уставился на врача и медсестру, которая всё ещё хранила строгость на лице.
— Всё плохо? — шёпотом спросил Лев Иванович.
— Шансы неплохие. Мы сделали всё, что нужно с… — ответил ветеринар, сверяясь с картой, — с Рыжиком. Но оставим у нас пока, понаблюдаем. Подрали его, конечно, сильно. Дня через два будет ясно.
— Можно его увидеть? — спросил Лев Иванович, и они вместе с кошкой в надежде посмотрели на врача.
— Конечно, идёмте, — кивнул врач. — Он от наркоза отходит, может быть странным, не волнуйтесь.
Рыжий лежал в тугой перевязке между лап и по груди, почти чистый и живой. Кошка, завидев друга, с мявком дёрнулась с рук Льва Ивановича, но он её удержал:
— Погоди, сейчас вместе посмотрим.
Он опустил Мурку на стол. Она подошла к рыжему другу и ткнулась носом в его нос. Кот подвигал усами, приоткрыл глаза, и они обменялись только им понятными фразами.
***
— Ну вот, теперь это и твой дом. Твоя подружка тут уже освоилась, всё тебе покажет, — бормотал Лев Иванович, аккуратно неся кота к приготовленной лежанке в закутке между стен. Серая нетерпеливо бегала меж ног, мявкала и рвалась к другу.
Забытый включённый телевизор бубнил местные новости и показывал бизнесмена, который растерянно смотрел, как полицейская машина увозит его «оболтуса».
Устроив кота, Лев Иванович выложил на комод рядом назначения ветеринара по перевязкам и реабилитации и пошёл на кухню. Обернувшись, он увидел, как Мурка легла рядом с Рыжиком, завела урчалку и стала вылизывать ему шерсть около тугих бинтов. Льву Ивановичу показалось, что кот умиротворённо вздохнул, а бело-рыжие усы вздрогнули в улыбке.
Конец