Искренне,
Майкл Клапс ».
В послании ни разу не упоминалось мое имя, то есть я получила универсальную копию, которую, кроме меня, получат еще несколько девушек. Но должна признать, получать даже такие письма весьма приятно. Главное — внимание.
Несмотря на столь поздний час — половина второго ночи, — в коридоре общежития кипела жизнь. Из конца в конец сновали студенты с чайниками и сковородками, темные личности, давно живущие в общежитии и не имеющие к институту никакого отношения. Забравшись с ногами на подоконник, покуривали три сонные девицы, аккуратно стряхивая пепел в консервную банку с водой.
Незнакомец с кавказским акцентом громко окликнул Леру. Он поинтересовался, не осталась ли у нее курсовая по электротехнике. «Нет, конечно», — ответила Лера, и тот, обидевшись, ушел.
Обогнув мусоропровод, Лера поднялась на седьмой этаж и, громко постучав, вошла в комнату, где жили ее старые друзья из Болгарии.
— Не включай свет! — прямо с порога услышала она раздраженный вопль Костика.
Присмотревшись, Лера разглядела девицу, натянувшую на себя одеяло. В темноте Костя натянул штаны и вывел Леру за дверь.
— Тебе чего не спится, а?
— Дай хлеба, Костик.
В бешенстве он приоткрыл дверь, схватил почти неначатый батон, отдал ей и захлопнул дверь перед носом.
Больше всех Лере понравился какой-то мальчик-гитарист из группы «На-на», но я, как ни старалась, не могла его вспомнить.
— А как тебе Пресняков? — спросила я.
— Третий сорт не брак… Знаешь, если честно, он мне… глубоко параллелен.
Мы пили чай с вареньем, ковыряли вилкой рыбу и слушали музыку. Наш ужин затянулся. Наконец мы завалились в койки.
Впотьмах нас потянуло на откровения. Когда в общаге не спится, развязываются языки. Лера пожаловалась на своего парня, который уже несколько дней в открытую гулял с полькой Маженой Пиларска.
— Вначале с болгаркой крутил, теперь с ней… За границу мылится, вот и ищет невесту-иностранку. И я его понимаю, хоть подружка и страшнее смертного часа.
— Да, с тобой, конечно, не сравнишь.
— Вот видишь, — благодарно подтвердила Лера. Перевернувшись на другой бок, она начала рассказ о том, как познакомилась с этим другом на вечеринке и отбила его у какой-то аспирантки-заочницы.
Обычно эти разговоры только усыпляли меня, но сейчас, что называется, накатило. Слушая ее, я думала: «Мне бы ее проблемы. Как это, интересно, бывает, когда у кого-то отбиваешь парня? В свои двадцать семь лет я этого не знаю и даже не представляю. А ведь в этом возрасте многие девушки вообще-то уже и не девушки…»
Меня часто мучил один вопрос: почему парни из общежития или мужчины на улице не знакомятся со мной? И внешность вполне приемлемая, по крайней мере, ничем не хуже, чем у Мажены. Да и с интеллектом не полный провал — той же Лерке я дала бы фору.
На моих глазах знакомые студентки крутили романы, выходили замуж, рожали детей. Я же живу в общежитии уже пятый год и ни разу не сходила даже в кино с парнем, если не считать Сергея Горохова. Про поцелуй, хотя бы самый дружеский и невинный, даже говорить не приходится.
Когда-то я не сомневалась, что секс для меня возможен только после брака, и дело тут не только в воспитании. Мне не свойственны пороки и страсти, слепое безрассудство. Поэтому восхищаюсь Леркой, которая может не задумываясь влюбиться и идти до конца, ни на что не надеясь.
В общем, это как раз тот случай, когда замуж никто не берет, а любви все-таки хочется. Да, именно так со мной и произошло, да плюс ко всему эта дьявольская стеснительность, которую никак не удается перебороть. Каждая постельная сцена в книге или фильме служит для меня болезненным напоминанием о том, что меня еще ни разу не целовал мужчина.
— Слушай, а сколько у тебя было мужчин? — с обезоруживающей простотой спросила вдруг Лерка.
Вопрос был риторический, она все обо мне знала, но, видно, ей не терпелось что-то рассказать.
— Никого, — честно призналась я. Пауза длилась бесконечно долго, после чего Лера шепотом спросила:
— Это в наше-то время? Ну, ты даешь! А у меня их много было. Замуж предлагали несколько раз, один даже жену пообещал бросить. Но ни одного москвича, представляешь? Все «Жигули» да «Запорожцы». А куда они мне? Если уж выходить замуж, то за иностранца, ну, на худой конец, за нашего бизнесмена. А еще лучше за бизнесмена-иностранца, — громким ржанием она сама же оценила свой юмор. — Да, бизнесмен-американец — это, пожалуй, то, что нужно.
— Ладно, давай спать, — прервала я ее, — день был тяжелый.
Лера заснула. Меня же долго мучила мысль, что жизнь проходит, а я никому не нужна. «Неужели я не могу привлечь внимание? Разве нельзя в меня влюбиться в конце концов? Возможно, моя внешность и не тянет на обложку «Плейбоя», но, честно говоря, у меня множество приятных черт — и волосы красивые, и глаза, губы тоже ничего. Все вроде бы на месте, а никто этого не замечает…»