- Раз речь не идёт об исповеди, то я вправе спросить тебя, Вильрима. Что мне с того?
- Всё очень просто, - наполнив второй бокал водой, произнеся заклинание, продолжила гостья. – Мне нужен свидетель одарённый или же не менее семи простых простецов.
И отсалютовав собеседнице, сделала глоток, не отводя от той взгляда. Тут до Элнириан дошло, о чём идёт речь и уже она скривилась, не скрывая досады. Пришло понимание, что придётся согласиться на просьбу этой… Эпитеты в голову женщины приходили только бранные, когда она пыталась подобрать слова, чтобы описать чародейку.
- «В противном случае все узнают о том, что носит в себе эта…», - подумала баронесса и ответно отсалютовала своим бокалом немного раздражённо поджав губы.
- Я рада, что до вас дошла вся деликатность моей просьбы и ситуации в целом. А теперь позвольте мне откланяться.
Вильрима поставила фужер на столик, поднялась и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась.
- Я буду ждать вас рядом с трактиром, что стоит на дороге, ведущей во владения его величества в два часа ночи. Прошу не опаздывать. Сами понимаете, что может произойти в противном случае.
Там же.
Спустя полчаса.
Элнириан была взбешена. Она ещё никогда не была в таком раздражении.
- Вот ведь, дрянь! – прорычала она и в гневе швырнула бокал в стену. – Правы были наставники, говорившие, что все волшебники абсолютно несносны и добра от них не жди.
Нет, она никогда не сомневалась в их словах, но реальная встреча с представительницей этой братии вышла куда более мерзкой, нежели она могла себе вообразить.
- Мало ей того, что заставляет Эдуарда признать этого ублюдка, которого хитростью и обманом сама же и принудила его зачать. Так теперь ещё это. Ужасный день! – подытожила она и пошла к своей дочери.
Дом, милый дом.
Лёжа на своей лавке, я ворочался и никак не мог заснуть. Из головы не шло расставание с мамой. Она сказала, что уедет ещё до рассвета, а за мной зайдёт старый Веривер и в его сопровождении, я отправлюсь к отцу.
- «Отец. Вот ещё непонятно, как он меня встретит? А его жена…? Ну, ё-моё! Что за хрень вообще творится?!»
- Ты чего не спишь? – неожиданно прозвучал голос матери.
- Не могу уснуть, - ответил я, поворачиваясь лицом в её сторону.
- Хочешь я спою тебе колыбельную, ту, что пела, когда ты был совсем маленьким, - и она, поднявшись подошла ко мне и подтащив табурет уселась рядом.
- Хочу, - сам от себя не ожидая ответил согласием на её предложение.
Вильрима ласково гладила сына по голове и пела.
«Я любуюсь тобой –
Мандариновым деревом гордым.
О, как пышен убор твой –
Блестящие листья и ветви.
Высоко поднимаешься ты,
Никогда не сгибаясь.
На прекрасной земле,
Где раскинуты южные царства.
Корни в землю вросли,
И никто тебя с места не сдвинет,
Никому не сломить
Вековое твоё постоянство.
Благовонные листья
Цветов белизну оттеняют,
Густотою и пышностью
Радуют глаз человека.»
Ода мандариновому дереву.
Эта песня, как рассказывала мама, была написана ещё до объединения южных земель в империю Цихао. И даже не была запрещена, к удивлению, многих. Кто был автором этого произведения, никто уже и не помнит. Его имя кануло в веках, но слова, когда-то написанные этим человеком, до сих пор ласкают слух людей. Так я и уснул под убаюкивающее пение самой родной и близкой мне женщины на свете.
Увидав, что сын заснул Вильрима поднялась и направилась собирать вещи. Хотя, что их было собирать? Посох – верный друг стоит прислонённый к стене. Мешочек с зачарованным песком уже давно готов. Осмотрев себя, женщина задумалась.
- «Пожалуй, стоит одеться по-походному», - мысль была здравой, и она полезла в сундук доставать нужные вещи.
Спустя полчаса Вильрима была готова и уже стоя у входной двери обернулась. Ей захотелось ещё разок увидеть лицо сына. Тот, подложив обе ладошки под голову, чему-то улыбался во сне. Так она и замерла на некоторое время, держа в одной руке посох, а за спиной её висела небольшая котомка.
- Прости меня, мой мальчик. Я сделала всё что, смогла, но даже моих знаний и навыков не хватило для того, чтобы остановить эту заразу.
Постояла ещё какое-то время, а затем кивнув своим мыслям вышла из дома тихонечко притворив за собой дверь.
Глава 7
Дом Вильримы.