Ааа. Ну как скажешь.
Подойдя к входной двери, ребята обнаружили ее запертой. Дом явно перешол на осадное положение.
-
Тук-тук, это я — Почтальён Печкин, Принёс журнал «Мурзилка». - издевательски передразнивая пропел гость и ударом ноги распахнул стальную тяжелую дверь в дом. Это даже впечатлило его спутницу, поскольку по задумке строителей, дверь до этого вечера всегда открывалась только на улицу. А подиж ты, взяла и вырывая замки и анкера влетела во внутрь дома! Лихо! Хотя что там дверь? Тут некоторые люди, не далее как минуту назад, обнаружили у своих рук интересную способность сгибаться локтями наружу, а вы говорите дверь...
Женя вошел в дом и стал неумолимым ледоколом двигаться к своей цели. Он словно точно знал где засел барон.
По старой традиции кочевого народа, защищать жилище должны были женьщины. С воем, плачем и стенаниями (а где и с проклятиями) выскакивая из разных комнат и коридоров они кидались на агрессора, пытаясь грудью заслонить ему ход на второй этаж. Они явно надеялись, что тут сработает эта древняя как мир уловка — плачь и истери, заламывай руки, изображай немощных святош, авось пожалеют. Но они явно прощитались на этот раз.
Парень просто не замечал цыганок, походя отшвыривая их как лесная рысь полёвок. Вот жирная цыганка с золотыми зубами и цепями на шее заступила перед парнем с криком:
-
Ай, убивают, добры люди. Что твориться? Пама...
Договорить она не успела, парень схватил ее за волосы и головой пробил маленький столик у стены коридора. Баба осталась лежать, парень переступив ее толстые ноги продолжил свой неумолимый ход. Следушая представительница табора, которая выскочила из кухни с воем, подавилась вбитыми, сильным ударом руки, прямо ей в пасть золотыми зубами в перемешку с кровью из разбитых десен. Ещё пару пинков для непонятливых и вот путь свободен.
На втором этаже Парень замедлился, а потом уверенно толкнув дверь одной из комнат слева от лесницы вошел внутрь, чтобы спустя мгновение выйти от туда держа за волосы молодую цыганку. Так, держа ее как нашкодившего котенка, он и подошел к богатой дубовой двери, что была одна одинешенька в правом крыле здания.
-
Туки-Туки. Барон, я знаю, что ты сейчас стоишь с ружьем напротив двери. И пока ты не выстрелил и не сделал непоправимое, послушай-ка концерт по письмам радиослушателей. - с этими словами он звонко, но не сильно отвесил затрещину по уху молодой заложнице, от чего та взвыла и стала реветь так громко и так надрывно, что у Вероники ёкнуло в груди.
При этом охотник ещё тянул девченку за волосы вверх, от чего ноги бедняжки касались пола только самыми носочками. По ногам юной цыганки потек ручеек, который стал превращаться в небольшую лужицу, запахло мочёй. Из за двери раздался стон отчаяния и надломленный мужской голос:
-
Наминэ! Нет! Тварь! Я прикончу тебя!
-
Прикончишь, прикончишь... но сначало ответишь на мои вопросы.
-
Что ты хочешь?
-
Хочу зайти, и поговорить. А чтоб ты не стрелял, прикроюсь твоей дочькой. Так что брось ствол. Я захожу.
За дверьу что-то глухо ударилось об пол, возвестив нападавших, что хозяин готов к переговорам.
Из замка они вышли всего через пол часа. Во дворе их уже ждали. Машина ППС (старая, видавшая виды «девятка») маячила в проёме распахнутой калитки. Трое полицейских склонились над телами покалеченных парней, цаганка с выбитыми зубами что-то пыталась им обьяснить, безбожно шипилявя и брызгая кровью из разбитого рта. Она вся треслась и тыкала пальцем в сторону дома.
При появлении парня и девушки, полицейские вскочили от поломанных защитников дома и вскинули свои укороченные (словно кастрированные) автоматы АКСу.
-
Не двигаться! Стоять! Сука, СТОЯТЬ! Руки за голову! Буду стрелять! - заорал молодой ментёнок в новенькой форме — явно старший в экипаже.
Ника замерла на полушаге и задрала руки в небо, судорожно вспоминая заклятия, которые подойдут в этой не простой, а если совсем быть честными — опастной ситуации.
Но пока она занималась мозговым штурмом, ее напарник не збавляя шаг шол по направлению к калитке. На уставившиеся ему в голову дула автоматов, он, казалось, совсем даже и не обращает внимание.
-
СТОЯТЬ! БУДУ СТРЕЛЯ... - полицейский осекся на полуслове, так и не закончив фразу.
Женя продолжил свой путь, огибая патрульных, которые словно мухи в янтаре, застыли не подвижно. Дойдя до калитки он с усмешкой повернулся и посмотрел на всё ещё стоящую у крыльца Нику. Взгляд просто лучился издевкой.