С этими словами гость подошел к кухонному шкафу, открыл ящик и покопавшись там извлёк мясорубку. Когда он повернулся обратно к своим пленникам на лице у него была такая улыбка, что самые отъявленные садисты-рецидивисты в тюрьмах обоссались бы от избытка волнения.
Сноровисто приладив кухонный агрегат к столешнице, палач приволок стул с привязанным к нему сыном Каце поближе к столу, ножом разрезал веревку, что удерживала его правую руку и не смотря на попытки молодого цыгана освободиться, запихнул кисть в горловину мясоприёмника. Поворот ручки и вот уже молодой парень бьётся в припадках боли, мыча под повязкой липкой ленты на лице. Ещё поворот, по кухне разноситься хруст костей. Ещё пол оборота и вот сквозь ситичко заструился первый ручеек крови, а под новоиспеченным инвалидом расплывается лужа мочи.
Каце вскрикнула и попыталась вскочить на ноги, чтобы спасти сына, но оказалась, что она тоже привязана скотчем к раковине и ножкам шкафа. Удалось только дернуться и упасть обратно на пол, вернувшись в неудобную позу. Напавший перевел взгляд на хозяйку семьи и вкрадчиво сказал:
-
Я продолжу калечить твоё семейство, сначала мужчин, потом женщин и продолжаться это будет ровно до тех пор, пока не получу ответы на свои вопросы. - после этих слов он сделал ещё один оборот ручкой мясорубки и сквозь сито показались первые кусочки фарша...
Через пол часа Женя открыл дверцу голубой AUDI, что стояла во дворе дома с заведённым двигателем и плюхнулся на сидение. Руки он оттирал уже когда машина выкатила из двора на проспект и набирая ход помчала по проспекту Энгельса к центру города.
-
Ну? Ты всех там поубивал? Сердца вырвал из тел и съел их, пока они ещё бились? Кожу содрал и головы нанизал на пики? - спросила Вероника, краем глаза следя за процессом очистки рук от крови — Куда теперь?
-
Если такая умная пацифистка, то чего со мной не пошла? - огрызнулся зло пассажир.
-
Шутишь? Смотреть на то, как ты калечишь людей? Нет уж, увольте. Мне ночных кошмаров и так хватит. Лучше скажи — Это те, кого мы искали? Ты выяснил что нам нужно?
Парень наконец очистил руки платком и приоткрыв окно выкинул его за пределы салона авто. Он не спешил с ответом и явно был чем-то расстроен.
-
Эй! Я с тобой разговариваю! Ты там что, головой ударился? Или наконец совесть проснулась? - Ника повысила голос, её начинало раздражать молчание напарника.
-
Заткнись!!! - повысил голос Женя — Затк... Помолчи пару минут, прошу тебя. Извини...
Это его «Извини» и тон, каким он его сказал, треснувший, тихий и вымученно спокойный, всерьёз напугали ведьму. Резкий перепад от ярости и раздражения к усталости и апатии, такого она ещё не видела в Охотнике. И ей это не понравилось.
Женя достал сигареты и закурил, тихо смотря на проносящейся город. Докурив он отправил в полет окурок через щель окна и достал телефон.
-
Алло, Гуля? Привет, не разбудил? Прости за поздний звонок. Ах, ты ещё на работе. Вот и хорошо. Слушай, я тут как раз по рабочему вопросу. Запиши пожалуйста адресок: проспект Энгельса 28, квартира 66. Да. Всё верно. Что? Что там? Там на кухне табор цыган, а в одной из комнат десять детей. Дети маленькие, некоторые видимо болеют. Что? Нет, это не дети цыган. Это украденные дети. Да. Да. Цыгане? Ну один слегка покоцаный а остальные целые. Ты это... Гуль, ты поскорее направь туда ребят посмышленей, а то дети напуганы. Да, и скорую сразу, чтоб детям помогли. И ещё... обо мне не нужно в рапорте упоминать, хорошо? Всё! Гуль, извини, что приходиться за мной подчищать... Прости и спасибо. Пока... - Женя нажал отбой и откинулся на спинку сиденья. Оба молчали.
Ника всё таки решила спросить:
-
Жень, куда мне ехать? - и впервые тон вопроса получился нормальным, живым, без щелочи иронии и издевки или раздражения.
-
Домой...
-
К Ярославне?
-
Нет. Довези меня до моего дома. Я немного устал.
-
Но...
-
Я знаю, что каждая минута дорога, но мне нужно пару часов на передышку. Я помоюсь и переоденусь. Долго не задержусь, обещаю.
-
Хорошо. Адрес?
-
Ржевка, Пороховые, дом 55.
-
Поняла.
-
Спасибо, Ник...
Маленькая квартирка в старом двухэтажном доме, кухня, большая комната с шведской стенкой и боксерским мешком на хитром кронштейне, по стенам развешаны пару японских гравюр. В углу татами с одеялом. Аскетичненько...