Маленькая лопатка отпружинила от чего-то неподатливого, когда Вероника уже вся перепачкалась в земле и углубилась на добрый метр в глубь. Откинув не нужный уже шанцевый инструмент, Ника стала рыть руками, сдирая кожу. Вот край полиэтилена, вот кусок проволоки, которым перевязан сверток. Напрягая все силы девушке удалось выдернуть сверток из объятий могилы. Ещё один рывок и вот находка переброшена через край свеже выкопанного бруствера. Что-то демонически заверещало там, где должен был биться Охотник...
Ника ускорилась, печенкой чувствуя что дела становятся на букву «Х» (но не «Хорошо»). Проволока сопротивлялась не долго и вот наконец ее удалось стянуть с полиэтилена. Сверток стал разматываться, пока наконец не преподнес ведьме такую желанную и такую ужасную начинку — пять слипшихся и окоченевших детских тел. Бледные, маленькие, с вывернутыми суставами. На месте лиц и ручек у каждого трупика оказались собачьи мордочки и по паре лапок. Но внешний вид был ещё не финалом, вишенка на торте — тошнотворная вонь гнили...
Стагнировать было не когда, время не ждет. Ника вскочила и потащила свою находку, держась за край полиэтилена, к главной аллеи — там достаточно места для задуманного ритуала. Найдя подходящий пустой участок, она отпустила импровизированные санки и упав на колени подле стала вычерчивать на песке дорожки большой и сложный рисунок. Потянулись болезненные минуты, но поделать ничего нельзя было — она не имела право на ошибку.
Когда рисунок был закончен, девушка вскочила и подбежала к трупам - предстоял один из самых страшных этапов ритуала: чтоб не стереть ни одной линии рисунка, она стала брать руками холодные и скрюченные мертвые тела, по одному переносить их через вязь узора и аккуратно укладывать в его центр. Если б можно было бы свалить трупы и рисовать затем вокруг, это было бы слишком просто, а это явно не их (с Охотником) методы, будь они трижды прокляты. Пять ходок, пять прикосновений, пять обещаний самой себе, что если она выберется из этой передряги, то найдет и убьёт цыган самой мучительной смертью, какую придумает. Наконец всё было закончено!
Сев на колени перед кругом, где обрамленные змеями узора, в центре лежало пять мертвых детей, Вероника начала колдовать. Из уст ее потек кислый речитатив заклинания, в руке появился нож и полоснув им по ладони ведьма увидела как ту прочертила красная (во тьме ночи она оставалась темно серой) канавка. Капли срывались с края ладони и отважными десантниками устремлялись к земле. Вот нужное число крови упало на бороздки рисунка и узор ожил, рисунок стал с начало тускло (как почти потухшие угли в золе), а затем всё ярче и ярче разгораться светом. Всё, первый этап завершен, печать захлопнулась и Замок крови надежно закрыл ее, место ритуала теперь не принадлежит ни этому, ни какому другому миру. Теперь, даже самый могущественный колдун не сможет достать тела детей из этой печати, только Вероника могла это сделать. Магия крови — самая сильная из всех когда либо открытых людьми, все остальные (магия смерти, магия жизни, белая или черная) базируются на магии крови.
Из-за спины раздался визг. Визг был так близко, что Ника от испуга подскочила и шарахнулась в сторону, где впечаталась спиной в низенькую оградку. Это ее и спасло, поскольку в то место, где она только что сидела, обрушилась длинная плеть. Плеть пробивала землю на добрые двадцать сантиметров, но соприкоснувшись с границей печати, она бессильно отпрыгнула не пробив невидимой преграды.
Крик ярости заглушил все остальные звуки вокруг.
Ведьма провела взглядом по извивающейся плети и на другом ее конце обнаружила источник яростных звуков — в десяти метрах сзади сидела тварь, похожая на собаку, с детскими ручками и пятью младенческими лицами, которые сейчас были перекошены яростью. Пять пар глаз этого создания сейчас обшаривали всё вокруг печати ища врага. Искали и не находили.
Плеть, которая пару секунд назад чуть не перерубившая (а других вариантов у Ники не было, видя получившуюся в земле борозду) ее, где-то в районе пупка твари соединялась с шестью такими же отростками, пять плясали вокруг псины ужасный танец, словно змеи под бутиратом, а вот последняя подтягивала что-то из-за спины Собаки. Свистящий звук и тварь перелетает какой-то большой предмет, увлекаемый в полет этой последней плетью. Снаряд пролетает расстояние между хозяйкой кладбища и светящимся рисунком, не пробив последнего он падает в паре сантиметров от границ пентаграммы. Ника вытаращив глаза смотрит на переломанное тело Охотника! ...Женя неподвижен и не издаёт ни звука, он словно бы спит безмятежным сном. Только лицо выпачкано кровью да вывернутые под неестественным углом конечности, всё это даёт ясно понять что сон совсем не лечебный и в будущем (если быстро не помочь парню) станет вечным.