– Что же теперь со мной делать?
– Не совсем нам, к сожалению, – скорбно заключил директор, – а тебе.
– Против Империуса нет противоядия, – повторила она слова, как-то раз сказанные Римусом на одном из уроков по Защите от Темных Искусств.
– Но есть сила, – напомнил Римус. – Ты можешь противиться ему, Джо. Я видел это. Человек с непобедимой силой воли способен противостоять чарам этого непростительного заклятия.
– Ты действительно способна на это. Но для этого ты должна испытать по–настоящему сильное чувство, тёплое, как летнее солнце, – продолжил его слова Дамблдор.
Джо попыталась вникнуть в смысл сказанных ими слов. Они верили в нее, кроме того они действительно подтвердили, что она способна противостоять чарам. Девушка попыталась выстроить временную цепочку, вспомнив тот момент, когда она боролась с ним. В памяти вспыхнул ощущение колющего озноба, пробравшего все тело, словно миллионы иголок впились в кожу. Она услышала голос в толпе. Его голос, единственный и любимый, который звал ее, и на который она откликнулась. Ее душа откликнулась на зов сердца и дала отпор тискам, связавшим ее по рукам и ногам. Когда перед ней и Фредом встала угроза, когда она поняла, что опасность неизбежна, она смогла пробиться сквозь лед, вызволив свою душу на волю. Она сделала это, чтобы защитить его. Не ради себя, а ради других, важных в ее жизни людей, ради которых она жила, Джо смогла отвязаться от крепких чар. И сила эта – любовь.
– Так ты позволишь узнать, с какого момента она подчинила тебя себе?
– Да, профессор, – искренне согласилась Джо. Буря в ее сердце постепенно стихала, все становилось на свои места, а в душе начало зарождаться спокойствие.
Джо шла по незримой тропинке, которая собиралась сквозь дремучий лес, поросший мхом. Близился вечер и начинало смеркаться. Вокруг было тихо, лишь изредка постукивал дятел или пела кукушка. Джо знала дорогу и чувствовала, куда она идет. Добраться в своем анимагическом облике было куда быстрее, но пора было привыкать к себе в человеческом обличии, слишком долго она рыскала кошкой. Да и дом был уже близко.
Под ногами хрустнула ветка и Джо остановилась, прислушиваясь. Она не наступала на нее, перед ней рассталась пустая песчаная дорожка, местами с кусками грязи или травой. Оглядевшись, девушка насторожилась, чувствуя присутствие постороннего рядом с собой. Затылком она чувствовала, что кто–то дышит ей в спину, но не знала, бежать ли ей прочь или резко развернуться, сделав ход первой. И как только она, повинуясь своему второму решению, сделала разворот, перед глазами ее сверкнула молния и ткнулась в нос волшебная палочка.
Джоанна замерла на месте. По телу ее расплылось странное чувство, будто бы все на свете, весь мир сейчас сосредоточился внутри нее. Оно щекотало, гудело в висках и бурлило в крови. Хотелось выпрыгнуть из своего собственного тела, содрать кожу и одновременно раствориться в этом ощущении, как в теплом молоке, стать его обладателем и повелителем.
Беллатриса Лестрейндж довольно захихикала, удостоверившись, что Джо и пальцем не поведёт в сторону. Она подчинила ее себе, неведомой силой, незримой властью, целиком и полностью, до конца. Обойдя вокруг, женщина принюхалась, потрогала ее лицо, щеки, нос, пробежалась пальцами по телу, оттянула ремень и снова вернулась к созерцанию глаз.
– Моя драгоценная племянница, – замурлыкала Беллатриса. – И как же ты выросла, такая красавица. Вся в меня!
Она взяла девушку за косы, протянула к себе и поцеловала. Шепнув ей на ухо свои требования, колдунья отошла на метр и приказала ей обернуться на сто восемьдесят градусов. Джоанна послушно исполнила ее приказ, а Беллатриса радостно захлопала в ладоши.
– Все, иди, – она толкнула девушку в спину и Джо продолжила свой путь. – До скорой встречи.
Чем дальше Джоанна отдалялась от того самого места, тем быстрее в ее памяти старались детали встречи. Десять шагов – забылись ощущения. Двадцать шагов – забылись слова, сказанные ей на ухо. Тридцать шагов – забылся образ колдуньи. Сорок шагов – Джо продолжала идти, как и раньше, позабыв о том, что она вообще останавливалась в этом лесу.
Через пол часа перед глазами показался родной дом. В окнах горел свет – ее ждут. Она закусила губу, представляя, как обрадуется ей отец. Они так давно не виделись.
Скрип ступеней, незнакомые люди, удивлённые взгляды.
– Знакомьтесь, моя дочь…
Джо открыла глаза. Кабинет Дамблдора снова обрёл краски. Профессор смотрел на нее с сожалением, а она приходила в себя после того, как в голове снова появилось то воспоминание, о котором она когда–то забыла. Она опустилась на кресло, прижалась к отцу и закрыла глаза. Чувства безысходности и неизвестности захватило ее.
– Что мне теперь делать?
– Быть осторожней, – подумав, произнес Дамблдор. – Что ж, пора возвращаться к своим обязанностям.
Директор взглянул на Римуса и тот сразу же поднялся с места, позвав за собой Сириуса. Отец подошел к своей дочери, приобнял ее за плечо, и они вышли из кабинета профессора, направившись в класс Люпина. По дороге она ловила на себе подозрительные оценивающие взгляды. Все оборачивались, перешептывались и показывали пальцем. Джо оказалась пленницей дурной славы, но ей было наплевать на всех этих людей. Они ничего не знали о ней, что ей пришлось пережить, какая она на самом деле. Большинство из них не было в большом зале в тот момент, и они только слушали и распускали слухи, ничего не зная наверняка.
Скверно на душе девушки было по другой причине. Она переживала за Фреда. Головой она понимала, что с ним сейчас все хорошо, но сердце отказывалось верить в это, выколачивая бешеный ритм в груди.
– Мне теперь нельзя оставаться одной?
– Можно, конечно, – Римус остановился у двери своего кабинета, вставил ключ в замок и открыл дверь, пропуская вперед Джоанну и Сириуса. – Но ты сама понимаешь риск.
Джо усадили за парту, а сами встали перед ней, облокотившись на стол и сложив на груди руки. Блэк нервничал. Его взгляд беспокойно бегал по аудитории, пытаясь ухватиться за что–то. Римус заметил это, и решил заварить всем чай. В воздухе повисло молчание и длилось какое–то время, пока его не нарушили, постучав в дверь.
– У меня сейчас урок, – пояснил Люпин, взглянув на часы. – Вы можете подождать в моем кабинете.
– Какие уроки могут быть в такое время? – скривившись, прошипел Сириус.
– А что ты предлагаешь? Сейчас точного плана действий нет. Ты сам слышал Дамблдора. Мы не должны разводить панику. Орден знает свое дело.
– Орден–орден! – взвился Блэк, раздражённо откинув полы своего пиджака. – А мы, по–твоему, кто? Тюремщик и горе–учитель? Скамья запасных Мракоборцев? Ну уж нет, мы – основной состав. Так почему мы должны сидеть здесь, сложа руки?
– Хочешь пойти один? Хоть раз подумай головой, Сириус!
Блэк отвернулся, смотря в окно. Раздражённо постукивая ботинком по полу, он не собирался уступать. Римус устало потер ладонью свою щеку, переведя взгляд на Джо, которая смирно сидела за партой.
– Вы тут пока помиритесь, – начала она, когда оба стихли. – А я… Могу я навестить Фреда?
– Да, сходи к нему, – словно по инерции отвечая, кивнул Блэк. – Выглядел он неважно в последний раз.
От этих слов Джо совсем помрачнела. Сириус уже не контролировал себя, поэтому даже не заметил, что сказанное расстроило его дочь. Он смотрел в окно, куда-то вдаль, где туман оседал на верхушки деревьев мрачного леса.
– Будь осторожна, – напомнил Люпин.
– Ладно.
Джоанна вышла из класса, заметив, как в коридоре столпились младшекурсники в ожидании урока. Увидев ее, они тут же притихли, наблюдая за каждым ее шагом, а когда девушка отошла на безопасное расстояние, бурно зашептались. Джо остановилась, выдохнула, собралась с мыслями и направилась в больничное крыло.
В палате было людно. Почти все кровати были усыпаны больными и ранеными. Некоторые из них лежали молча, закрыв глаза, другие общались между собой или со своими однокурсниками, которые пришли навестить их. Мадам Помфри суетливо носилась между койками, проверяя то одного, то другого, и давала лечебные отвары. Сердце сжалось, когда она заметила две рыжих макушки почти в самом конце. Поппи подошла к ней, узнать все ли в порядке, и проводила до кроватей близнецов.