-А почему у вас не телесный Патронус? - задала неудобный вопрос Лавгуд. Я-то знал, но молчал, ясное дело, а профессор вывернулся:
-Он слишком приметный, и вовсе не нужно, чтобы его кто-то запомнил. А вам пока хоть такого бы создать, так что вперед!
Обычный Патронус — это не так уж сложно, если честно. На втором-третьем занятии даже младшие научились вызывать облачка серебристого пара, но вот получится ли это, если окажешься нос к носу с дементором? Проверять как-то не тянуло...
Странное дело, телесный Патронус первым получился у Лавгуд. У нее это был какой-то странный зверек, которого она назвала «ктоликом», а на вопрос, что это за тварь, совершенно серьезно пояснила:
-Он маленький, как кролик, но я не знаю, кто это. Значит, ктолик.
Ктолик был многолик, и то отращивал крылья, то пару лишних хвостов, а на вопрос, почему так, профессор Снейп только развел руками и честно сказал, что не знает. Возможно, дело в особенностях самого волшебника, а что Лавгуд немного странная, и так все знали.
У меня, к слову, тоже вышло непонятное существо, которое я не рискнул показать окружающим: более-менее человеческих очертаний фигура с головой сокола. Будь голова собачьей, я назвал бы Патронуса псоглавцем, но тут моя фантазия спасовала: хоть я и догадывался, кто это и почему именно он, нейтрального имени придумать не сумел.
*
Надвигался октябрь, а поиски крестража не двигались с мертвой точки. Вернее, я спросил у Лавгуд, не знает ли она, как выглядела диадема Рэйвенкло, и удостоился экскурсии в их гостиную — на статуе Основательницы красовалось именно это украшение. Правда, Лавгуд сказала, что на бюсте Рэйвенкло у них дома диадема выглядит иначе, а в книгах... там она могла оказаться хоть тиарой, хоть тонким венцом, чем угодно, это зависело от эпохи и художника. Точно так же, как героев древнегреческих мифов в свое время изображали в платьях и камзолах, так и Ровену рисовали кто в тоге, кто в кринолине, кто в более-менее современного покроя мантии...
-А зачем тебе эта диадема? - спросила Лавгуд, выпуская меня из гостиной. - Хочешь стать еще умнее?
Я покачал головой.
-Просто нужна. Я почти уверен, что она в школе, но... искать тут можно веками. Сама помнишь василиска: никто не мог его отыскать со времен самого Слизерина!
-Кто-то сумел, - напомнила она, глядя в упор.
«Мне понадобилось пять долгих лет, чтобы разузнать всё о Тайной комнате и обнаружить скрытый вход», - вспомнил я слова Риддла. Ну, положим, пяти лет у меня нет, но его метод стоит взять на заметку!
Идею расспросить портреты и отправить на дело Миртл я отмел, как нерациональную: все они болтливы донельзя (кроме сэра Финеаса, но пока еще он обиняками расспросит самых старых директоров, которых еще добудиться надо!), а я не хотел обнаруживать своего интереса.
-Комната не существовала. А диадема потеряна, - сказала вдруг Лавгуд, и я хлопнул себя по лбу.
Ну конечно! Нужно начать с того, когда куда вообще исчезла клятая драгоценность, а уже потом собирать сведения...
-А у вас на факультете нет никаких легенд о том, куда она подевалась?
-Я спрошу у Серой дамы, - ответила Лавгуд. - Если кто и знает, то только она.
-Почему?
-Это же дочь Ровены Рэйвенкло, - пояснила она. - Ты не знал?
-Нет, к стыду моему, - взялся я за голову, - иначе сам бы спросил!
-Тебе она не скажет, ты слизеринец. Она вас почему-то недолюбливает. Только придется подождать, она не очень часто появляется.
-Ничего, торопиться пока некуда, - заверил я. - Спасибо.
Она молча кивнула, потом сказала:
-Говорят, профессор Трелони каждое занятие предрекает Гарри Поттеру ужасную смерть.
«Она этим уже много лет занимается», - подумал я, а вслух произнес:
-Я знаю, Забини говорил. И Поттер уже в это верит: если что-то повторить сто раз, да когда другие подхватывают...
Она кивнула и ушла, не прощаясь, как и всегда. Ну а я отправился к профессору Снейпу: тот был до крайности зол, поскольку ему вменили в обязанность варить антиликантропное зелье для Люпина, и я уверился в мысли, что директор все-таки издевается над окружающими. Особенно теми, кто осмеливается взбрыкнуть или показать зубы.
Признаюсь, мне даже странно было, что он ни разу не попытался поближе пообщаться со мной, рассказать о дяде, об отце, расспросить о бабушке с дедушкой и о нашем житье, что там, даже не интересовался, кто моя мать! Может быть, осознавал, что я не стану разговаривать без взрослых, а если и стану, все равно не скажу правды? И не возьму ничего из его рук...
-Я сам удивляюсь, Райджел, - сознался профессор в ответ на мой вопрос и сыпанул в зелье щепоть молотого черного перца, пояснив: - Для остроты ощущений.