-Ну, чего тебе рассказать? - спросил лже-Грюм, прохромав мимо меня к своему креслу. - Да сядь, что ты стоишь столбом!
-Благодарю, сэр, - я принял приглашение и устроился напротив. - Знаете, мне хотелось бы услышать что-то о том, кого нельзя называть.
-Почему? - тут же спросил он. - То есть я помню, Блэк, что ты сказал о нем... Но неужто ты мало слышал дома от родни? От того же Сириуса? Или тебе запретили с ним разговаривать?
-Именно так, сэр, - ответил я. - Разумеется, мы можем перемолвиться парой слов, как вежливые родственники, но бабушка с дедушкой крайне не приветствуют более тесное наше общение.
-Неужто думают, что ты наберешься от него дурного? - ухмыльнулся лже-Грюм.
-Они не обсуждают со мной свои решения, сэр.
Он помолчал, похмыкивая и взглядывая на меня из-под кустистых бровей, потом спросил:
-Не желаешь выпить?
-Сэр?
-Чаю, Блэк, рано тебе еще думать об огневиски! - хрипло засмеялся лже-Грюм. - А сливочного пива не держу, не обессудь.
-Благодарю, сэр, я не большой любитель чая, - вежливо отказался я.
-Да скажи уж прямо: из чужих рук ничего не возьмешь... - он снова вперился в меня взглядом, и на этот раз, мне показалось, пытался легилиментить, но очень слабо, скользнув по самой поверхности, где не было ничего, кроме моей досады и легкого разочарования. Как же, я пришел послушать захватывающие истории, а меня норовят напоить чаем, как будто я в гостях у престарелой тетушки... Спасибо, пирожных не предложили...
Судя по всему, это лже-Грюма удовлетворило. Или же он вовсе не пытался прочесть меня, а просто мои эмоции достаточно ясно отобразились на лице... ведь не зря я учился им владеть? Зеркало в гостиной, должно быть, изрядно удивлялось моим гримасам, но помалкивало, поскольку гордилось своей древностью и благородным происхождением (я имею в виду, создал его известный в свое время мастер).
-И это правильно, - сказал вдруг лже-Грюм и нахмурился. - Первое правило аврора... да и вообще любого волшебника: не брать ничего у посторонних! Понятное дело, на семейном сборище не откажешься от чашечки чая, но только ухо все равно нужно держать востро: слыхал я, не одному юнцу так подливали приворотное зелье... Да иная родня и отравит — рука не дрогнет!
Он посопел, достал свою фляжку и глотнул из нее.
-Видишь, Блэк? Даже наедине с таким юнцом, как ты... даже так я не стал бы пить из открытой посуды. Вдруг, стоит мне отвернуться, ты бросишь что-нибудь в мою чашку? Вы, Блэки, всегда славились склонностью к Темным искусствам, а еще к зельеварению, и как знать, чем ты можешь меня угостить?
-Но зачем бы мне это понадобилось, сэр? - деланно удивился я. - Я не один из близнецов Уизли, и подобные шуточки не кажутся мне смешными.
-А ты и не стал бы смеяться, если бы затеял что-то подобное, верно? - протянул Грюм и ухмыльнулся. - Ты отравил бы меня с этой вот своей вежливой улыбочкой, и ни один мускул у тебя на лице не дрогнул бы... Так, я спрашиваю?!
-Вы не могли бы не кричать так, сэр? - еще более вежливо попросил я, подавив желание потрогать ухо, так в нем зазвенело. - Я достаточно хорошо слышу.
-Вот! - он наставил на меня корявый палец и хрипло расхохотался. Вид у него при этом сделался безумнее некуда. - Вот об этом я и говорю, Блэк... Ведь наверняка у тебя поджилки затряслись, но не-ет, даже глазом не моргнул! Ну? Ведь испугался, сознайся?
-Это было несколько неожиданно, сэр, - честно ответил я. - Так принято обращаться с курсантами в аврорской школе?
-Бывает, куда же без того...
-Сэр, вы так и не сказали, зачем бы мне, по-вашему, потребовалось вас отравить, - постарался я вернуть его к теме беседы.
-Ну как же, - ответил лже-Грюм и стукнул деревянной ногой по полу, - Весь Слизерин во главе со своим деканом спит и видит, как бы избавиться от меня! Скажешь, я не прав?
-Если бы нам нужно было избавиться от вас, сэр, мы не стали бы прибегать к столь радикальным методам, - ответил я. Мне начинала нравиться эта беседа и, ручаюсь, лже-Грюм тоже получал от нее удовольствие.
-Да? И как бы вы справились? - не на шутку заинтересовался он.
-Я написал бы дедушке, и вскоре здесь была бы министерская комиссия. Если вы в курсе, это случалось уже не единожды.