-А я не ставил себе целью непременно сойтись поближе со знаменитостью, - пожал я плечами. - Я, видишь ли, не нуждаюсь в свите: Ригель - и без того достаточно яркая звезда.
-Сказано... - с уважением протянул Забини и от души хлопнул меня по спине.
Малфой так и не нашелся с ответом, хотя тоже мог бы сказать что-нибудь о своем созвездии.
*
Каникулы прошли замечательно: и семейный рождественский ужин, и визит к маме и дяде в восхитительно теплые края, и сам отдых от однокурсников... Все-таки их постоянное общество порядком меня утомляло и, хоть я и не жаловался вслух, приятно было снова оказаться в своей спальне, навестить комнату отца, пройтись по дому — тот был рад встрече, я чувствовал.
Возвращаться в школу не хотелось, но выбора не было. Вдобавок дедушка, выслушав мои рассказы, разгладил бакенбарды и задумчиво произнес:
-Кажется, что-то затевается. Будь внимателен и не дай втянуть себя в какое-нибудь темное дельце!
-Я всегда начеку, дедушка, - заверил я.
В школу я вернулся за сутки с небольшим до начала семестра, как и большинство однокурсников, поблагодарил за присланные подарки, выслушал ответные благодарности за мои сувениры (что поделать, соблюдение ритуалов - важная часть нашей жизни). Малфой, правда, снова обиделся, потому что я подарил ему мемуары одного из известнейших игроков в квиддич, в которых как раз описывались случаи поимки снитча нетривиальным способом, в том числе ртом.
Радостный Забини продемонстрировал свою метлу, которую с превеликим трудом упихал-таки в чемодан, а я не стал говорить, что тоже взял свою. Лежит и лежит себе, есть не просит.
Ах да, забыл сказать, на сутки раньше обычно прибывали те, кто мог себе позволить купить портключ... либо же родственники или домовики доставляли учеников к воротам школы. Так не приходилось целый день трястись в поезде, приезжать усталым, а с утра отправляться на занятия. (Что мешало пустить Хогвартс-экспресс в ночной рейс и прицепить спальные вагоны, я не понимал, но, очевидно, это тоже было данью традиции.) Конечно, так поступали далеко не все, но многие, особенно слизеринцы. Намного хуже приходилось магглорожденным, особенно тем, кто жил вроде бы и не очень далеко от Хогвартса, но, чтобы добраться до школы, вынужден был сперва отправляться в Лондон, а уже оттуда проделывать утомительный путь на школьном экспрессе...
Вечером, еще до ужина я отправился побродить по полупустому пока замку. Впрочем, он и в разгар семестра был не так чтобы многолюден.
Люди на портретах дремали или негромко разговаривали, сновали по углам тени, доспехи в углах похрапывали или негромко полязгивали, будто тоже переговаривались. Иногда проплывало задумчивое привидение, и если бы не эти жемчужно-белые тени, я мог бы вообразить, что вернулся домой...
Послышался непонятный звук, и я поспешил скрыться в нише, укрытой густой тенью. Правил я не нарушал - отбоя еще не было, просто мне не хотелось встречаться с кем-либо.
Дверь какого-то класса приоткрылась и снова закрылась, но я никого не увидел. Зато почувствовал движение воздуха и услышал шаги и сопение, когда мимо меня кто-то прошел быстрым шагом. Это точно был не полтергейст Пивз, тот по полу не шлёпает.
Тут дверь открылась снова, и из класса вышел Дамблдор. Он посмотрел по сторонам, кивнул каким-то своим мыслям и удалился в противоположном направлении.
Каюсь, я любопытен. С каким это невидимкой директор встречался в заброшенном классе? А что помещение именно заброшено, я убедился, едва приоткрыв дверь — тут громоздились старые парты, целые и сломанные, еще какой-то хлам... Сам не знаю, что я рассчитывал тут обнаружить, уж не начертанную же кровью пентаграмму и погасшие черные свечи! Однако все-таки не удержался, вошел... и, похоже, не прогадал.
К дальней стене было прислонено огромное, чуть ли не под потолок высотой зеркало в вычурной золотой раме, на львиных лапах. В отличие от прочих предметов обстановки, пыльным оно не выглядело, а темное стекло так и манило заглянуть в него.
Я многое читал о злонравных зеркалах; почти все книги учили не доверять им и не злоупотреблять магией отражений без веской на то причины. Даже маленькие переговорные зеркальца могут быть опасны, что уж говорить о такой громадине, древней даже с виду! Неизвестно, что за чары на этом зеркале, что можно увидеть в его глубине...
Надо ли говорить, что я снова не удержался?
Правда, я был настороже, готовый в любой момент убраться подальше, но... все равно оказался не готов к тому, что увидел в отражении.
Да, зеркало отражало меня, но не только. Я был уверен, что в классе больше нет ни единой живой души, но... В зеркале виден был я — высокий худощавый подросток, а еще... Еще там был мой отец. Не такой, как на колдографии в его комнате, нет, уже совсем взрослый, каким он был бы сейчас.