Снова повисла пауза, а потом вдруг профессор обнял меня, неуклюже и крепко до боли. Я не сопротивлялся, тем более, в этом жесте не было ни грана чувственности (это я уже умел отличать, дедушка просветил, поскольку любителей красивых мальчиков хватало во все времена, особенно в закрытых школах). Он держался за меня, как утопающий за соломинку... нет, как за что-то единственно реальное в подступающем кошмаре!
-Вы еще не доросли до того, чтобы вами восхищаться, Блэк, - сказал профессор шепотом, - но уже достаточно взрослы, чтобы я мог проникнуться к вам уважением.
По-моему, это признание дорогого стоило.
Часть
Летние каникулы летели так быстро, что я едва успевал считать дни.
Вот я дома, отдаю дедушке блокнот моего отца, а он мне — его письмо. Надо сказать, ему папа написал намного меньше, но это и понятно: ведь не нужно было пересказывать те вещи, которые дедушка и без того знал!
Вот скромная свадьба: мама одновременно светится от счастья и сгорает от чувства вины, и всё спрашивает у меня, не обижен ли я, не думаю ли, что она предала меня и память о моем отце? Да нет же, повторяю я, и в мыслях подобного не держу, потому что знаю: этого папа и хотел — чтобы она была счастлива, сама по себе или с кем-то другим, неважно. Главное — без него.
Теперь я очень хорошо понимаю, что с ним мама бы просто не выжила, он убил бы ее своей холодностью, задушил рациональностью, и это не фигура речи. А вот с дядей мама замечательно расцвела! И может быть, если бы она тогда встретила его, а не папу, все было бы иначе... Только и меня бы не было.
Ну а у дяди вид смущенный, и дурацкую шутку «а ты мне кто теперь, племянник или пасынок?» он повторяет раз двадцать, пока бабушка настоятельно не просит его зат... замолчать и поцеловать молодую жену, что он с удовольствием и проделывает. А мы удаляемся, не прощаясь, потому что медовый месяц — это... ну...
А вот мы смотрим дядины воспоминания... Дедушка хотел, чтобы я сперва смотрел один, потому что там многое касалось школьных лет, но я настоял, чтобы мы делали это вместе: я по неопытности мог упустить что-то важное. Да и что было скрывать? Ну разве что я настоятельно попросил не упоминать при профессоре Снейпе об эпизоде у озера и о некоторых других, не менее неприятных случаях с участием моего дядюшки.
-Я всегда говорила, что дружба с Джеймсом Поттером до добра не доведет, - высказалась бабушка, приобщившись наших тайн. - Куда смотрели его родители?!
-Он поздний ребенок, дорогая, - напомнил дедушка, - немудрено, что ему позволялось абсолютно всё. Включая женитьбу на магглорожденной, участие в этом... Ордене и многие другие глупости. Я не хочу сказать, что молодежь не должна чудить, я сам в этом возрасте... хм...
-Да, я помню, - невозмутимо ответила она, а мне стало до ужаса любопытно, что же такое вытворял дедушка? Жаль, они не собирались об этом рассказывать. - Но чудачество чудачеству рознь. Теперь я с прискорбием могу повторить: если бы мы закрывали глаза на небольшие шалости Сириуса, он, быть может, не отбился бы от рук и не пошел по кривой дорожке!
-Нет смысла гадать о несбывшемся, - напомнил дедушка, и она кивнула, однако не преминула добавить:
-Не вижу ничего удивительного в том, что Поттеров нет в списке двадцати восьми!
-Малфоев там тоже нет, дорогая, однако ты не ставишь это в вину Абраксасу и его предкам, и, более того, весьма благосклонно относишься к Люциусу. И брак Нарциссы с ним приветствовала, я это прекрасно помню!
Клянусь, я впервые видел, как бабушка стушевалась! Однако не сдалась и снова ринулась в бой:
-Я и брак Беллатрисы с Рудольфусом приветствовала, если ты не забыл! И куда это ее привело?
-В Азкабан ее привел не брак, а... - дедушка выразительно постучал согнутым пальцем по виску. - Рудольфус не менее осторожен, чем Люциус, и если бы не фанатизм супруги, сумел бы вывернуться и вытащить и ее, и брата. Но тут уж... коготок увяз — всей птичке пропасть.
-Ты прав, как это ни прискорбно, - мрачно ответила бабушка и взялась за блокноты. Я видел, она порой подносила платок к глазам...
А вот и профессор Снейп у нас в гостях.
Он держался скованно и до крайности официально, похвалил мою тягу к знаниям, согласился с дедушкой в том, что я вел себя недопустимо в эпизоде с Запретным лесом. Затем снова согласился, но уже в том, что брать на себя ответственность за других в таком возрасте не всякому дано. А потом у него вдруг сорвалось: