-Когда будете уходить, просто захлопните дверь, замок защелкнется, - сказал я и неслышно вышел из комнаты.
Часть
За завтраком все были исключительно молчаливы.
Бабушка казалась чуть бледнее обычного, но никаких иных следов ночных переживаний на ее лице не было заметно, равно как и у дедушки. Профессор же сильно осунулся: видимо, если ему и удалось забыться сном, то ненадолго. (Комнату папы я проверил еще на рассвете: если профессор что-то и трогал, то вернул в точности на то же место. И дверь захлопнул, как я просил — там замок непростой, Алохоморой не открывается, Колопортусом не закрывается.)
-Как спалось, Северус? - спросил наконец дедушка.
-Благодарю, неважно, - честно ответил тот.
-Не можете заснуть в незнакомом месте? - приподняла бровь бабушка. - Вдобавок... Райджел, что ты там сочинил в детстве?
-Бабушка, не надо! - взмолился я, вспомнив дурацкий стишок. Меня тогда в принудительном порядке обучали основам стихосложения, вот и...
-Ну почему же? По-моему, очень недурно вышло. Орион, помнишь?
-А как же, - кивнул дедушка и процитировал: - «Застучит по крыше ветка, где-то хлопнуло окно... Этот дом чужих не любит и ему не всё равно». Верно подмечено, хотя оформление далеко от идеала.
-Меня ничто не тревожило, - без улыбки сказал Снейп, - и, по правде говоря, даже в Хогвартсе не настолько... уютно. А я ведь привык считать его своим домом.
Бабушка с дедушкой переглянулись не без удивления.
-Кто-то когда-то сказал: дом там, где твое сердце, - сказал дедушка, явно припомнив что-то из маггловской литературы. - Вы хотите сказать, что отдали свое сердце Хогвартсу? У вас нет другого пристанища?
-Есть, но про свое, с позволения сказать, родовое гнездо я лучше умолчу. Это именно что пристанище на день-другой.
-Вот как... И сейчас вы, полагаю, вернетесь в школу?
-Нет. Я как раз отправлюсь в отчий дом. Хочу побыть в одиночестве и подумать, потому что... - профессор замолчал, потом продолжил: - Мне нужно... Я не понимаю, что делать дальше.
-Забини говорит, даже если вас съели, у вас все равно остается два выхода, - не выдержал я и схлопотал подзатыльник от бабушки.
-Не за столом! - строго сказала она, поджав губы. Впрочем, я видел, шуточка пришлась ей по нраву.
-Спасибо, я учту, - ядовито сказал мне Снейп. - В самом деле, выхода у меня два: остаться в школе или уйти... куда-нибудь, на вольные хлеба, в конце концов!
-Но сделать это вам не позволит гипертрофированное чувство ответственности, - кивнул дедушка и ухмыльнулся в усы. - Свобода кружит голову, верно? Странно думать о том, что вы можете присматривать за Поттером точно так же, как за любым другим учеником, а не по принуждению? Или не присматривать, и никакой кары не воспоследует...
-Орион, ну глаза же, - напомнила бабушка, - их форма, цвет... При каждом взгляде на мальчика наш юный друг вспоминает любовь всей своей жизни! И душу его разрывают на части чувства долга, вины... ну еще и ненависть к старшему Поттеру, как же я могла забыть!
Я хотел спросить: если она с явным презрением относится к маминым любимым книжкам, то почему с такой легкостью и всегда к месту использует фразы оттуда, но вовремя прикусил язык. Профессор ничего не знал о моей маме, а раз старшие не сочли нужным сказать ему о ней, то и мне лучше было помолчать.
«Душу разрывают на части», - почему-то я зацепился за эти слова. Наверно, из-за крестражей, которые взрослые обсуждали вчера, да и в книге было сказано именно так... А интересно, мог ли Волдеморт сотворить два или три крестража? В «Тайнах» говорилось, что больше одного не создавал никто, но Волдеморт ведь стремился достичь высот во всех областях! А судя по описаниям, к моменту исчезновения он уже мало напоминал человека, так может, это из-за экспериментов с собственной душой?
-Райджел, ты сейчас выльешь на себя чай, - сказал дедушка и пристально посмотрел мне в глаза. - Ты о чем так глубоко задумался?
-А? - очнулся я и ответил: - О крестражах.
-Не надо было давать тебе читать на ночь эту книгу, - вздохнул он.
-Кошмары мне не снились, - заверил я.
Я вообще не видел снов, а если и видел, то не запоминал. Забини вот любил пересказывать, что ему привиделось ночью, и гадать, к чему бы мог присниться профессор Флитвик, играющий на волынке размером с него самого, или Хагрид в балетной пачке и на пуантах? А Нотт говорил — с такой фантазией ему цены не будет на прорицаниях! Девочки тоже делились увиденным во сне, я слышал, а мне и сказать было нечего. Впрочем, придумать несложно...