К тому времени Кокорев, который постоянно проигрывал в тотализатор, задолжал Федоровичу порядочную сумму. Однажды, когда речь зашла о долгах, приятель сообщил, что знает место, где зарыты большие ценности, бежавших из Советской России толстосумов. Он даже в блокноте нарисовал примерный план местности в Покровском-Стрешневе, где зарыт один из кладов. Не исключена возможность, заключил Федорович, что его приятель-художник, постоянно вращаясь в богемной среде, знает, кто совершил кражу из музея, и, рассказывая о зарытых в земле ценностях, имел в виду именно похищенные из музея полотна великих художников прошлого.
— Где сейчас Кокорев, вы знаете? — спросил Вуль.
— Конечно. Он осужден и отбывает срок наказания. Если вы устроите мне свидание с ним, обещаю разузнать все, что ему известно о кладе. Мне, как своему старинному приятелю, он расскажет. Милиции же, будучи человеком осторожным, ни за что не проговорится. Берусь помочь вам, конечно, при условии получения потом обещанного вознаграждения.
— Завравшийся болтун, — заключил начальник МУРа после ухода Федоровича. — Но о картинах он многое, если не все, знает, и не со слов своего осужденного дружка. Надо срочно возобновить расследование по делу о краже из Музея изящных искусств и допросить его официально.
Дальнейшее расследование но делу поручили одному из опытнейших следователей МУРа В. Кочубинскому.
На первом же допросе следователь уличил подозреваемого во лжи, заявив, что Кокорев не мог ему рассказать о похищенных картинах, так как в момент совершения кражи уже отбывал наказание далеко от Москвы. Нимало не смутившись, Федорович согласился.
— Вы правы. Кокорев имел в виду, видимо, другой какой-то клад. Я установил верный источник сведений о том, где картины. Они действительно закопаны в Покровском-Стрешневе, но в другом месте. У меня есть точный план их нахождения, — и он достал листок бумаги с начерченной на нем схемой.
— Откуда у вас схема? — спросил Кочубинский, внимательно рассматривая чертеж на листе бумаги в клеточку.
Федорович поведал следователю авантюрную историю о его случайном знакомстве с одной замужней женщиной, у которой он и заполучил этот план.
— Фамилия вашей знакомой? — спросил Кочубинский.
Назвать фамилию подозреваемый категорически отказался, заявив, что дал этой женщине клятву никогда и никому не называть ее имени. Однако сказал, что муж его поклонницы сейчас находится за границей в командировке, где и ведет переговоры о продаже картин. И как ему, Федоровичу, известно, этот человек и является организатором кражи из музея.
Взяв с допрошенного подписку о невыезде из Москвы, следователь отпустил его. Установить лживость показаний Федоровича не составило особого труда.
С планом на руках группа сотрудников уголовного розыска выехала в район Покровского-Стрешнева. Ориентируясь по схеме, произвели раскопки. В одной из искусственных насыпей на глубине 40 сантиметров обнаружили жестяную коробку с плотно закрытой крышкой. В коробке оказались две картины из похищенных в музее: «Иоанн Богослов» Дольчи и «Святое семейство» Корреджио.
Федоровича задержали и предложили выдать оставшиеся две картины. Он клялся и божился, что не знает ничего о них. Уличенный во лжи о существовании некоей женщины, он признался в обмане и рассказал, что тем самым хотел отвести подозрение от человека, который за определенное вознаграждение выдал ему план тайника в Покровском-Стрешневе. А вчера он имел телефонный разговор с этим человеком и тот ему по почте до востребования якобы выслал план нового тайника с оставшимися картинами. По требованию следователя он назвал фамилию очередного знакомого и его телефон. Однако оказалось, что никакого отношения к делу этот человек не имеет, хотя и знаком с Федоровичем по скачкам. Но подозреваемый продолжал утверждать, что тот обещал ему послать по почте схему местности с указанием тайника.
Действительно, через несколько дней работники уголовного розыска изъяли на Главпочтамте письмо, адресованное до востребования Федоровичу, а в нем план, начерченный на листе бумаги в клеточку. При обыске на месте работы в столе арестованного нашли блокнот. Эксперты подтвердили, что листы с первой и второй схемами вырваны из этого блокнота, а сами схемы вычерчены рукой Федоровича.
Тем временем выехавшими в Малинский район Московской области сотрудниками уголовного розыска недалеко от станции Михнево было установлено предполагаемое место укрытия остальных картин. Оно представляло собой искусственный ров с земляной насыпью, протянувшейся на несколько километров вдоль опушки леса. Раскопки продолжались почти два дня, перекопан был участок рва около километра, пока на глубине не менее метра обнаружили металлический бак с плотно закрытой, промазанной красным суриком жестяной крышкой.