— Кажись, не повесят, — сказал Колтун.
— Если быть точнее, то не обезглавят, — поправил его Пруст.
— Так может тогда закатим пирушку, как доберемся до Фельса? Не южных, так хоть северных красавиц приласкаем. А то ж волком выть уже хочется.
Изрядная доля правды в словах рыжего была.
— Само собой, — согласился я. — Традиции отряда нарушать нельзя. Ну а пока ещё раз проговорим, кто и что видел в Мёртвом городе. Соврать вы не сможете, но иногда это и не обязательно. Достаточно говорить нужную нам правду.
Адъютант легата за мной пришёл где-то через час и сопроводил меня в просторный шатёр, который наверняка использовался для проведения совещаний. По крайней мере он имел установленный по центру стол и карту на нём с обозначением расставленных по позициям войск. Вместо грубой гальки разного размера тут использовались красивые фигурки воинов, пеших и конных, и прочие искусно вырезанные из дерева атрибуты армейской тактики. Даже странно, что мне было дозволено на это взглянуть. Или меня всё-таки решили казнить, или же теперь полностью доверяют. В первое не хотелось верить, а второе тем более маловероятно.
Внутри шатра находился только легат Серсилен, оба приставленных к нам боевых мага и мастер Блурвель.
— А вот и наш герой, — поприветствовал меня мастер, словно и не видел меня буквально час назад. — В целости и сохранности. За что благодарен тебе. Не рубить сгоряча головы союзников — полезная черта для полководца.
Но легат, похоже, шутку не оценил.
— Значит, ты ручаешься, что ничего дурного твои люди не замышляли?
— А что может показаться дурным в рассказанной тобой истории? Предупредил об опасности, помог отбить атаку, взял важного пленника. Его, кстати, вы уже наверняка допросили, так что знаете всё не хуже меня.
— Я похож на дурака, Блурвель? Какого чёрта твои люди вообще делали в Корпугаре⁈ Без согласования со мной.
— Все мы приносим пользу Империи по мере своих сил, — спокойно ответил маг. — Я давно пытаюсь донести Императору мысль, что мы слишком тянем с этим гнойным нарывом. Ещё немного, и зараза расползётся. Мои люди должны были собрать больше информации, чтобы у меня, в свою очередь, стало больше доводов советовать Императору удвоить численность направленных сюда легионов и надавить на Закатное и Дол. Те тоже должны прислать больше войск. Город необходимо взять не позднее окончания весны.
— Тогда почему вместо того, чтобы разнюхивать ситуацию внутри Корпугара, они участвовали в вылазках хетов за его пределами?
— А ты как представляешь их отказ? Мол, мы не хотим, мы прибыли в город не для этого? Мазай действовал по обстоятельствам и благодаря этому ты остался жив.
— Пусть подтвердит.
Отдав приказ, легат кивнул одному из своих магов, который, по всей видимости, должен был контролировать правдивость моих показаний. Но не успел я ответить, как меня перебил Блурвель.
— Он смог бы это сделать, даже будь это совершенной неправдой. Мазай один из сильнейших боевых магов, которые мне известны. Его третья ступень уже близка к потолку, поэтому у своих можешь даже не спрашивать. Они ему не ровня.
— Вот как? — на этот раз легат взглянул на меня совсем по-другому.
— Именно. Поэтому если бы он хотел тебе навредить и был бы в тот вечер на стороне хетов, то у тебя не было бы шансов спастись. Надеюсь, с этим мы прояснили?
— Не так просто. Мне до сих пор слабо верится в такое совпадение. Откуда тебе было известно, что хеты собираются напасть на меня? И как ты отдал своим людям приказ о моей защите? И главное, с какой целью?
— Какие способы связи мне доступны, останется тайной. Извини, но не все секреты принято разглашать. Особенно когда речь идёт о магии. А зачем… Скажем так, я действительно думаю, что ты находишься на своём месте, Серсилен. И как легат ещё в полной мере послужишь Империи. В тот момент я посчитал это важнее прочих задач.
Командующий 13-м имперским легионом не ответил, грузно склонившись над подробной картой. Какое-то время он разглядывал её, словно мысленно переставляя фигурки и разыгрывая там партию. После чего вновь перевёл взгляд на меня и сказал:
— Ты и твои люди можете идти.
Когда же неглубоко поклонившись, я направился к выходу из шатра, то успел услышать и другую его фразу, адресованную уже Блурвелю.
— А ты ненадолго задержись. Я хочу, чтобы ты передал императору и мои слова тоже.
Вернувшись в шатёр, я упёрся в 7 пар настороженных глаз, которые смотрели на меня, не мигая. Семь, потому что незадолго до этого принесли обед, и даже вся важность момента не могла оторвать Горунара от его поедания. Но и он своё ухо оттопырил, явно орудуя сейчас ложкой медленнее чем обычно.