— Не помню такого в прочитанных мною книгах. Про завоевание там, конечно, сказано, но как-то иначе. Вроде как император даже принёс порядок и стабильность на раздираемый вечными распрями север.
— Ага, а автор того трактата был кто? Не имперец случаем? Как бы то ни было, тогда погибло очень много людей. И на войне, и после неё. Ведь новый порядок тоже насаждался силой, а несогласных выкорчёвывали целыми родами. Видел даже записи, в которых говорилось, что население Фельса упало вдвое. И на место выбывших коренных жителей прибыли люди из центральных и восточных земель, которым пообещали здесь землю. И не просто землю, а лучшие наделы, поближе к бывшей южной границе. Местных постепенно выдавили на север, в сторону предгорья. Бывшим фельцам, кстати, до сих пор не разрешается служить в страже и занимать руководящие посты. Только в северных поселениях, где у них что-то вроде негласной автономии.
— Тогда даже странно, что бунт вспыхнул только сейчас. С учётом таких-то откровенных притеснений по национальному признаку.
— В том-то и дело, что протесты и недовольства случались и раньше. И надо отдать должное последнему наместнику, он даже шёл навстречу и продвигал законы по расширению прав местных (а это не так легко, как ты понимаешь). Но особой опасности такие волнения в себе не несли. Хотя бы потому, что из 60 тысяч населения города, тех, кто ещё держится за свои корни осталось едва ли десятая часть. Империя — большой котёл, в котором за сотню лет смешалось немало людей. Многие не хотят жить прошлым и давно считают себя имперцами. И тут вдруг на улицы выходит чуть ли не полтысячи разгорячённых мужиков, требующих исторической справедливости. И двинулись они прямиком ко дворцу наместника. У многих при этом откуда-то оказалось оружие и бутыли с недешёвым маслом.
— И тут появляешься ты, новый герой Фельса? — не сдержал иронии я.
— Ну а что мне ещё оставалось делать, если я и так был у наместника в гостях? В общем, когда полетело масло, а на него зажжённые факелы, оно не загорелось. Ну а дальше пришлось немного вразумить самых смелых и настойчивых.
— А стража?
— Да их в Фельсе те же пятьсот человек, да и тех пока всех соберёшь… Для охраны порядка городу больше и не нужно, а их содержание обходится недёшево. У наместника есть ещё полсотни личной гвардии, больше не положено. Он всё-таки прежде всего человек императора, а не глава имперского рода. В пяти лигах от сюда расположена ставка 3-го легиона, который эту делегированную ему власть должен обеспечивать. Но пока его солдаты прибыли бы, бунтовщики уже наворотили бы дел. Так что, не окажись меня в городе, ущерба избежать уж точно не удалось бы.
— Если рядом верная императору армия, то в чём суть восстания? Его бы один чёрт жёстко подавили. Лишний повод задавить последних несогласных в городе.
— И спровоцировать всех остальных. Кто-то очень сильно постарался, чтобы разбередить эту подживающую рану, вбивая в головы руководителей местной общины идею, что пришло время действовать. Слава богам, и мне, и наместнику хватило терпения решить вопрос без большой крови, а все убитые преимущественно оказались и не местными вовсе.
— Засланные шпионы?
— Что-то вроде того. Допросы ничего не дали, а сами фельцы ничего о них толком не знали. Все нити ведут за пределы города. Нескольких зачинщиков нам удалось взять живыми, но на допросе они… внезапно умерли.
— Вот как? — удивился я и принялся рассуждать вслух. — Грешцы, приозерцы, закатники… это мог быть кто угодно. У Империи много врагов.
— Ты сам-то в это веришь, Мазай?
— Не особо, — нехотя признал я. — Ну а от нас-то что требуется?
— Попробовать найти источник смуты, — пожал плечами маг. — Это здесь, в Фельсе коренных жителей осталось не так много. Но чем севернее и ближе к горам, тем больше поселений, где живут только они.
— Хм… Ты думаешь, что бунт был нужен для того, чтобы спровоцировать массовые волнения по всей провинции?
— Да, и мы даже перехватили гонцов, которые должны были сообщить о «кровавой бойне», устроенной наместником. Благо, её не случилось, а новое послание для северных поселений подготовил и направил уже сам наместник. Достаточно мягкое и без угроз. Он призывает к диалогу и открытости.
— И сколько всего этих поселений, готовых взорваться от подобных новостей?
— Много. Самое крупное — Старый Колодец. Это скорее даже полноценный город, тысяч пятнадцать человек в нём и почти столько же в окрестностях. Перепись там провести сложно, но наместник полагает, что всего коренных северян в провинции не меньше двухсот тысяч.