— Я вырастил свою дочь так, чтобы она могла с бесстрастным лицом выслушать самую ужасающую правду и с таким же лицом сказать самую ужасающую ложь. Теперь хватит болтать, бери цветок.
Как и Деймос, как и любой хокиро, отец отрицает физический труд. Сначала он принимает решение о том, куда пойдет цветок, затем с помощью манипуляции делает ямку и перемещает в него растение. Практически полное отсутствие нагрузки за исключение мысленной. Я эту схему буду повторять руками. Поднимаю крышку с ближайшего ко мне ящика и хмурюсь в замешательстве. Внутри рядами выстроились нежные бутоны с насыщенно сине-оранжевыми лепестками.
— Пап, — дергаю его за рукав, чтобы привлечь внимание, — с каких пор в королевских садах сажают ядовитые реврины?
Он удивленно поднимает брови и заглядывает в ящик вместе со мной, после чего громко смеется.
— Ох, это не реврины.
— Из нас двоих медик, конечно, ты, но я провела рядом с тобой два года, изучая растения, и думаю я в состоянии узнать реврины. Будь со мной честен, — понижаю голос до шепота, — мы пытаемся кого-то убить? Или тебя попросил об одолжении Деймос?
— Опус до мозга костей, — отмечает отец, закатив глаза. — Иногда цветы — это просто цветы. Хотя они и похожи на реврины, это ине-ло-деин, и они совершенно безопасны. Их привезли совсем недавно с востока.
— С востока? Хочешь сказать, они растут в пустоши самоубийц?
— Возможно, ареал их распространения до конца не известен, — в его глазах загорается азарт и искра восхищения. — Конкретно эти привезли из Челавских гор, пришлось поторговаться за них с мара. Их называю ине-ло-деин или “цветы вчерашнего дня”. Дело в том, что они всегда ведут себя в соответсвии с тем, какая погода была за сутки до настоящего момента. Если тогда лил дождь, а сейчас сухо и солнечно, они закроются и намокнут. Если вчера было солнечно, а сегодня дождливо, они останутся раскрытыми и сухими. Если раньше дул порывистый ветер. то ине-ло-деин будут пригибаться к земле даже в полный штиль.
— По сути, это цветы с самой медленной реакцией на континенте, — вставляю свой комментарий, и папа смеется. Достаю один ине-ло-деин из ящика, чтобы изучить. Проверить их свойства на практике не выйдет, последние несколько дней погода была неизменно хорошая.
— Я предпочитаю считать, что ине-ло-деин символизируют влияние прошлого на личность, — отец задумчиво проводит своими грубыми пальцами по крошечным лепесткам. — Мы никогда не реагирует на окружающую нас реальность непосредственно в момента. Все наши действия берут начало в прошлых опытах и знаниях. Ине-ло-деин показывают, что нас определяет исключительно наше прошлое, а не настоящее или будущее.
— Перебор с философией для кучки цветов.
— Интерпретируй эти цветы как пожелаешь, главное не забывай при этом непосредственно сажать их в землю, — заканчивает он своей рассказ и хлопает меня по плечу. Рабочий день сокращен на пять минут. Немного, и все же лучше чем ничего.
Уходит около часа на то, чтобы вспомнить когда-то привычный рабочий процесс. Папа указывает мне на места, где не хватает растений, и я высаживаю в каждой точке ине-ло-деин. Рыхлая земля легко приминается руками, комья приятно рассыпаются между пальцами, пространство вокруг заполнено запахами почвы и растений. В стране небоскребов и бетона я провела большую часть своего детства рядом с водой, лесами и парками. Это стало возможно только благодаря отцу, который настоял на том, чтобы я училась некоторое время у него. Иначе мама заперла бы меня в зале для тренировок, едва я научилась ходить. Запах влажной земли навсегда остался моим любимым, хочется уткнуться в него носом, насладиться оттенками.
Кроссовкам приходит конец довольно быстро, мы успеваем закончить одну клумбу. Папа не позволяет оплакать потерю и велит переходить к следующей. Он рассказывает мне истории из дворца, последние скандалы и сплетни, расписывает изменения, которые планирует для парка. Мне же поделиться с ним почти нечем, восемьдесят процентов моих занятий и развлечений находятся под грифом секретности. От него не избавляет даже тот факт, что когда-то отец был тиогэ в Тиес-Аврем. Я не переживаю по поводу того, что мне нечего сказать. Слушать я люблю больше.
— Нам стоит ждать тебя на празднике Аранэлль? — папа поднимает неожиданную тему, когда я занимаюсь очередной ямкой. — Он уже на следующей неделе.